Я стояла под дверью Шани, уткнувшись лбом в холодное дерево, умоляя её выслушать, дать шанс объясниться. Но в ответ — тишина, раз за разом, как эхо моего собственного бессилия. Я поняла, что иду в неверном направлении. Моя жизнь не должна быть такой — вечное чувство вины за то, что я не такая, как хотят другие. Но вина душила, как верёвка на шее. Моя семья не могла принять меня такой, какая я есть.
— Шани, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит, — я не властна над этим. Прости. Я лишь живу, как умею.
Тишина была ответом, холодная и непроницаемая. Я ушла в парк, надеясь, что свежий воздух наведёт порядок в мыслях, но ничего путного не пришло. Я смотрела на горожан — счастливых, несмотря на всё: на взрыв, на слухи, на тёмное небо, что всё ещё висело над Ренумом, как предвестие бури. Может, они понимали, что каждый день может стать последним, и потому наслаждались моментом? Мне бы так.
— Ты слишком задумчивая, чтобы я прошла мимо, — рядом присела Клео, её голос был мягким, но твёрдым, как сталь под бархатом. — О чём размышляешь?
— О них, — кивнула я на снующих людей, спешащих по своим делам, смеющихся, живых. — Почему им не страшно?
— Всем страшно, Лина, — ответила она, её глаза были глубокими, как колодцы. — Но выбора нет. Нам некуда идти, остаётся только жить.
Она обвела рукой толпу, и в её жесте было что-то усталое, но решительное.
— Но… — начала я, но слова застряли.
— Не забивай голову тем, над чем не властна, — она положила руку мне на плечо, её тепло было неожиданным, почти успокаивающим.
Хороший совет. У меня своих забот хватало — Шани, Дерек, моя магия, что всё чаще напоминала о себе, как тлеющий уголёк. И раз уж выдалась возможность…
— Клео, можно вопрос? — он мучил меня с того дня, как я увидела их всех вместе, их взгляды, их недосказанности.
— Конечно, — кивнула она, её улыбка была открытой, но осторожной.
— Что связывает тебя, Рею и Дерека? Ваши отношения… странные, прости, — я почувствовала, как щёки горят от неловкости.
Я ждала, что она обидится или отмахнётся, но Клео разразилась хохотом, звонким, как колокольчики. Я терпеливо ждала, пока она успокоится, чувствуя себя ещё более неловко.
— Я сказала что-то смешное? — пробормотала я.
— Нет, Лина, ты попала в цель, — вытерла она слёзы, её глаза блестели. — Они и есть странные. Только ты забыла Стэффи. Она бы взбесилась, если б о ней забыли. Но всё не так, как кажется.
Я горела любопытством, но смелость иссякла. Спрашивать дальше было неловко, но Клео, словно почувствовав моё замешательство, продолжила:
— Расскажу, как было, — её голос стал серьёзнее, но в нём всё ещё звенела лёгкость. — Стэффи всегда считала, что либо займёт трон, либо станет женой того, кто его займёт. Ты знаешь её поверхностно, но если она что-то вбила себе в голову, добьётся любой ценой. Ты не представляешь, что она творила с девушками, посмевшими взглянуть на Дерека. Ей всё сходило с рук, пока два года назад она чуть не убила одну. Дерек был в ярости — не знаю, что он ей сказал, но после она притихла. Рея… — Клео откашлялась, будто слова давались с трудом. — Год назад всё наладилось. Сейчас она почти непринуждённо в нашей компании, но раньше… это был эмоциональный террор. Ей было тяжело, но она отчаянно стремилась в наш круг. Дерек дал ей шанс — не знаю зачем. Наше общество… не назовёшь порядочным. Может, она хотела отомстить тем, кто её унижал. И кто устоит перед тёмным обаянием Дерека?
Да, это точно подмечено. Его образ вспыхнул в голове — его стальные глаза, его насмешки, его подарок, что всё ещё лежал в коробке, как загадка, которую я боялась разгадать.
Клео замолчала, будто после долгого забега, её лицо стало задумчивым. Я не слышала такой откровенной речи давно, и её слова эхом отозвались во мне. Наши истории были так похожи — боль, любовь, надежда, что никогда не оправдается.