Ярмарка пылала красками: шатры алели, как закат, фокусники жонглировали огнём, а мастера со всего королевства хвастались диковинками. Город стекался сюда, словно река в море, и гул толпы заглушал мои мысли. Ярмарка продлится, пока за закрытыми дверями замка комиссия решает, кто достоин короны. Восемь претендентов — только восемь — будут выбраны, чтобы доказать свою силу. Остальные станут лишь пеплом на ветру их славы.
Я бродила между шатров, не зная, чем занять себя. Сладости, что я пробовала в каждом уголке света, давно приелись. Фокусы наскучили, безделушки куплены, а надежда найти палатку с редкими гримуарами растаяла, как утренний туман. Настроение падало, как камень в пропасть, пока я, сама того не заметив, не остановилась у странного шатра. Его полотнища были кроваво-красными, а внутри, в полумраке, сидела старуха. Она раскладывала карты, бормоча что-то под нос, то ли торгуя фруктами, то ли гадая. Поначалу и не разберёшь.
— Проходи, садись, красавица, — сказала она, не поднимая глаз от колоды.
Её пальцы двигались с ловкостью, не свойственной старости. Я оглянулась, уверенная, что она говорит с кем-то за моей спиной. Никого.
— Тебе, тебе, — повторила она, и в её голосе мелькнула тень улыбки.
Я поёжилась, но что-то в её тоне — властное, почти магическое — заставило меня шагнуть вперёд.
— Не тушуйся, дитя льда, — добавила она. — Присядь.
Я замерла. Откуда она знает? Словно зачарованная, я вошла в шатёр и опустилась напротив неё. Ей было за семьдесят, но движения — быстрые, уверенные — выдавали в ней силу, которой не должно быть в таком возрасте. Она раскладывала карты снова и снова, будто искала в них ответ, который ускользал.
— Хочешь узнать будущее? — спросила она.
— Что мне проку от твоего будущего? — фыркнула я, скрестив руки.
Без магии, без силы, моё будущее было предсказуемо, как тени на закате. Равный брак? Не для меня. Позорить семью союзом с кем попало? Тоже не вариант. Может, со временем мне станет всё равно. Может, если боги сжалятся, я найду любовь. Но пока это казалось таким же далёким, как звёзды.
— Не зарекаться бы тебе, красавица, — сказала она, не прерывая расклада. — Будущее не высечено в камне.
— А судьба? — бросила я, ожидая, что она запутается в своих же словах.
— Судьба — другое, — отмахнулась она, будто я сморозила глупость. — Будущее ткётся из твоих поступков, мыслей, слов и их отзвуков в других. Судьба же — это то, что начертано на скрижалях времён. Её не изменить.
Я не совсем поняла, но её слова звучали как красивый обман, которым шарлатаны заманивают простаков.
— Считаешь меня лгуньей? — тихо спросила она, и мои мысли застыли.
Как она это делает? Я сидела, открыв рот, не в силах ответить.
— Дай руки, дитя, — сказала она.
Мурашки побежали по коже, и я уже собралась улизнуть, тихо поднимаясь с места. Но она снова опередила меня.
— Все жаждут моего прорицания, готовы платить золотом. А ты бежишь, — хмыкнула она. — Интересно.
Я замерла в нелепой позе, не зная, что делать. Потом плюхнулась обратно и выпалила:
— У меня нет денег. — Всё, что дал отец, я спустила на безделушки.
— Золото мне не нужно, — ответила она, и её губы дрогнули в улыбке. — Только одолжение. Пустяк.
Пустяк? Такие слова всегда пахнут ловушкой. Но её смех — тихий, почти добрый — разрядил воздух.
— Не бойся, дитя, — сказала она. — Я не потребую твоего первенца или жизни. Всего лишь малость, которая тебе по силам.
Я колебалась. Возможно, позже я пожалею, но это будет позже.
— Отлично, — кивнула она и взяла мои руки.
Её пальцы были холодными, как лёд, и я вздрогнула. Отец когда-то рассказывал о таких, как она — провидицах, чья магия была редкостью. Их почти истребили в тёмные времена, и его голос дрожал, когда он говорил об этом. Я не спрашивала подробностей — тогда мне хватило его страха.
Я не заметила, как она вложила мне в руки яблоко — красное, идеальное, но с какой-то неправильной тяжестью, будто оно кричало: Я не настоящее.
— Подарок, — сказала она. — Храни его. В будущем оно тебе пригодится.
— В будущем? — переспросила я, глядя то на яблоко, то на неё.
— Тебе уготовано величие, дитя, — прошептала она, и её глаза наконец встретились с моими, тёмные и бездонные. — Нужно лишь подтолкнуть тебя в нужную сторону.
— Величие? — пробормотала я, едва сдерживая сарказм. Я ждала банальных россказней о любви, как у каждой ярмарочной гадалки, но величие? Если бы я была как Шания, я бы, может, и поверила.
— Любовь тоже будет, — улыбнулась она, словно читая мои мысли. — Такая, что перевернёт твой мир.