Я решила насладиться этим танцем — первым и, возможно, последним. Боль от мысли, что я вижу его в последний раз, смешивалась с надеждой, что моё сердце однажды перестанет сжиматься при виде его. Дерек сжал мою ладонь, и я почувствовала холод металла.
— Хочу, чтобы оно осталось у тебя, — шепнул он, вкладывая кольцо.
Я взглянула на него, потом на кольцо — то самое, дающее силу. Радость вспыхнула и тут же угасла. Оно будет напоминать о нём, о зависимости, о слабости, о боли.
— Нет! — испуганно шепнула я, чувствуя, как паника сжимает горло.
Я бы отшатнулась, но он держал крепко. Его брови нахмурились, в глазах мелькнул интерес, но он не спросил.
— И ещё кое-что, — добавила я, голос дрожал, но был твёрдым.
— Что?
— Браслет. Забери его, — сказала я тоном, не терпящим возражений.
Он незаметно, в движении танца, снял браслет с моего запястья. Я не могла описать, что почувствовала, но когда браслет скользнул с моей руки, в груди разлилось странное освобождение, как будто я сбросила последние цепи. Когда музыка смолкла, Дерек отступил, бросив напоследок пронзительный взгляд
Я чувствовала, как взгляды девушек жгут спину, пока я шла к фуршетному столу. Схватив бокал, осушила его, но облегчения не пришло. Один танец настроил против меня всех, их шепотки были как шипы, вонзающиеся в кожу. Прошлой ночью я не спала, гадая, какой была бы жизнь обычной девушки из простой семьи, где тебя любят просто за то, что ты есть. Влюбиться в кого-то, как Колдер, без драм и сложных решений. Лёгкая, чистая любовь.
Кто-то дёрнул меня за руку, и я чуть не уронила бокал.
— Это ничего не значит, — прошипела Стэффи, её глаза метали молнии.
— О чём ты? — попыталась я вырваться, но её хватка была железной.
— Не притворяйся, — зашипела она, её голос был полон яда. — Думаешь, это что-то изменит? Ты — ничтожество и останешься им.
Её магия душила, рука горела от её хватки, как от ожога. Я оглянулась — девушки косились на нас, делая вид, что заняты. Ждали, пока она выдерет мне волосы? Лёд во мне пел, требуя свободы, чтобы погасить её огонь. Я чувствовала её магию каждой клеткой. После того дня я только и могла, что ощущать силу других, их потоки, их жар, их холод.
— Стэффи, — раздался голос Шани, твёрдый, как лёд, — не пора ли тебе уйти?
Стэффи отпустила меня, гордо вскинула голову и удалилась, бросив взгляд, красноречивее слов.
— Я могу сама за себя постоять, сестрёнка, — сказала я, хотя драки не хотела. Отец бы не одобрил.
— Ну конечно, — хмыкнула Шани, её глаза были холодными, но в них мелькнула тень заботы.
— Шани…
— Не начинай, — отрезала она. — Пути назад не будет.
Я притихла, здравый смысл взял верх. Её слова ранили, но я знала, что заслужила это.
— Это правда? — спросила она, её голос стал тише, почти уязвимым. — Ты хочешь бросить всё и уехать?
— Одна я не буду… — начала я, но она перебила.
— Ты понимаешь, о чём я, — прорычала она, её глаза сверкнули. — Не притворяйся.
— Шани, ты не слушала меня, когда рвалась на отбор, хотя это было опаснее, — ответила я, чувствуя, как гнев и боль смешиваются в груди.
— Я исполняла свой долг.
Она замолчала, её губы сжались в тонкую линию.
— Мне надо объяснить…
— Не стоит, — грубо перебила она. — Объяснишь, когда вернёшься.
Значит, разговор откладывается. Я сказала отцу, что уеду на месяц, но возвращаться я пока не планировала.
Я вышла в сад, где пение сверчков и прохладный ветерок принесли покой. Присев на уединённую скамью, закрыла глаза. Невзгоды отступили, впереди ждала дорога домой — или то, что я могла бы назвать домом. В этот момент, под звёздами Ренума, я чувствовала, что впервые могу выбрать, кем быть. И это было началом.
Эпилог
Эпилог
Я стояла у окна, опираясь на холодную каменную раму, и смотрела на город с высоты птичьего полёта. Ночь окутала его, принеся с собой тишину и прохладу, что просачивались в мои кости, как зимний ветер. Я вдыхала ледяной воздух, свежий и бодрящий, от которого сознание прояснялось, а мысли становились острыми, как лезвие. Он помогал мыслить трезвее, но не мог заглушить бурю, что бушевала внутри. Хотелось прилечь, отдохнуть, позволить себе роскошь слабости, но я не могла. Слабость была непозволительной.