— А горы золота? — хмыкнула я, решив испытать её.
Она остановилась, подняла бровь, и её губы сжались, будто она увидела в картах что-то неприятное.
— Желаешь богатства? — спросила она. — Не все его жаждут.
— Только те, у кого его уже полно, — бросила я.
Её лицо потемнело, и я поняла, что моя болтовня её раздражает. Но я не унималась, засыпая её вопросами о судьбе, о её ремесле, о том, как она угадывает мысли. Я не доверяла ей. Если она потом потребует плату, ей не повезёт — я не солгала, денег у меня не было.
— Доведёшь и мёртвого, дитя, — оборвала она меня, и её голос стал твёрже. — Ты изменишь мир, хочешь того или нет. Когда придёт время выбора, ты выберешь не себя. Но будь осторожна: никому не доверяй, пока не убедишься в их преданности. А теперь иди. Набирайся сил. Они тебе понадобятся.
Я не стала ждать второго приглашения. Через миг меня уже не было в шатре. Она угадала мой дар, но её слова о величии казались пустыми, как ярмарочные обещания. Лишь яблоко в моей руке — холодное, тяжёлое — напоминало о том, что эта встреча была чем-то большим, чем я готова признать.
Я взобралась на холм, с которого открывался вид на пёструю ярмарку, и опустилась на лавочку, всё ещё размышляя о старухе и её словах. В руках я крутила красное яблоко, его гладкая поверхность холодила пальцы. Только теперь я заметила изъян — если это можно так назвать. Золотое пятно, бесформенное, слишком неровное, чтобы быть кругом. Я тёрла его пальцем, но оно не исчезало, будто въелось в кожу плода. Принюхавшись, я убедилась: яблоко настоящее, с лёгким сладковатым ароматом. Желание откусить кусочек вспыхнуло во мне, несмотря на предупреждение старухи хранить его. Но прежде чем я поддалась искушению, шмыганье носом оборвало мои мысли.
Я обернулась. На лавочку подсела девушка моего возраста, её лицо было мокрым от слёз, а взгляд — пустым, словно она не видела мира вокруг. Она рыдала так горько, что я застыла, боясь пошевелиться. Пятнадцать минут я сидела неподвижно, словно тень, пока её всхлипы не стихли. И только тогда она заметила меня.
— О боги! — взвизгнула она, хватаясь за сердце.
Её крик был таким громким, что я вздрогнула в ответ, едва не уронив яблоко.
— Извини, — сказала я, — не хотела тебя пугать. Ты была так расстроена, что ничего не замечала.
— Нет-нет, — она замотала головой, её щёки вспыхнули от смущения. — Это моя вина. Не извиняйся.
Она сидела, теребя край рукава, и я не могла понять, чего она стесняется больше — моего присутствия или того, что я видела её слёзы. Кто-то явно её обидел, и мне не хотелось лезть в её душу. Но и сидеть молча, делая вид, что ничего не происходит, казалось неправильным. Я уже собралась уйти, дать ей прийти в себя, как она вдруг ахнула:
— Яблоко с дерева Ши’Ра? — её глаза расширились. — Откуда оно у тебя?
Я с сомнением взглянула на плод в своих руках.
— Ты знаешь, что это? — спросила я, прищурившись.
Её взгляд метнулся от яблока ко мне, и в нём мелькнуло что-то — то ли желание солгать, то ли неуверенность. Она молчала несколько секунд, будто взвешивая, что сказать. Я не была знатоком людских душ, но чувствовала: она колеблется.
— Плод дерева Ши’Ра, — наконец сказала она. — Оно показывает будущее. Невероятно редкое. У нас таких не растёт — слишком холодно, почва не та. Нужно тепло круглый год, а не один сезон. — она замолчала, словно спохватившись, и выпалила: — Может, я куплю его у тебя?
Я рассмеялась, но смех вышел резким, почти горьким. В моих руках, возможно, была вещь, пропитанная магией, а я должна её продать? Слова старухи эхом звучали в голове: Храни его. Оно тебе пригодится. Я не до конца верила ни ей, ни этой девушке, но что-то подсказывало, что яблоко — не просто плод. И всё же, дерево Ши’Ра? Существует ли оно вообще, или это очередная ярмарочная байка?
— Не думаю, — ответила я, сжимая яблоко. — Это подарок. Продать его было бы… неправильно.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень разочарования, но она быстро скрыла её за улыбкой.
— Понимаю, — сказала она, но её голос был слишком мягким, слишком выверенным.
Я встала, чувствуя, как яблоко оттягивает руку, будто оно знало больше, чем я. Ярмарка внизу гудела, а где-то за закрытыми дверями замка решалась судьба королевства. Восемь претендентов. Восемь избранных. И я, с моим непослушным даром и странным яблоком, была так далека от всего этого. Или нет? Слова старухи о величии и выборе всё ещё звенели в ушах, и я поймала себя на мысли, что, возможно, этот холм — лишь начало пути, который я ещё не готова принять.
4 глава