Тупой конец копья, схваченного правым придатком герула, упирался в правое стремя.
Один из двух спешившихся герулов в ответ на приказ вожака сломать волокушу, поднял топор Варикса, валяющийся в снегу и направился к ней.
— Ота! — издал он громкое восклицание удивления.
— В чем дело? — спросил вожак.
— Здесь что-то есть!
— Что? — нетерпеливо переспросил вожак.
— Труп!
— Это точно труп?
— Думаю, да, — кивнул герул.
Он осторожно потрогал тело, лежащее между ребер обезглавленной, полусъеденной конской туши.
— Да, — сказал герул. — Он не двигается, значит, мертв.
— На волокуше лежит шкура, — заметил вожак герулов, указывая на свернутую крапчатую шкуру.
— Наверное, эту приманку оставил тот парень, — размышлял один из конников.
— Кто он такой? — спросил герул.
— Похоже, отунг.
— Здесь? — изумился вожак.
— Да, это отунг.
Вожак герулов и ближние к нему товарищи обменялись встревоженными взглядами.
Можно было ожидать, что поблизости затаились базунги, если уж они отважились перейти Л отар.
— Работай, — приказал вожак.
Герул у волокуши отложил в сторону топор, воткнув его лезвием в снег, и выломал несколько ребер туши.
Разбив грудную клетку, он вытащил тело на снег.
Вожак герулов нетерпеливо посматривал на волокушу.
— Утинн! — позвал он.
Герул, стоявший у волокуши по пояс в снегу, не шевелился.
— Живее! — прикрикнул вожак.
Но в позе герула было что-то странное и неестественное.
— Голова, что с головой! — вдруг закричал ближайший к вожаку герул.
— Атлар! — крикнул вожак.
Второй спешившийся герул неохотно приближался к первому.
— Атлар! — грозно повторил вожак.
Тот пробрался к своему товарищу, стоящему по пояс в снегу, тронул его за голову и вернулся к вожаку.
— Шея сломана, — сообщил он. — Он мертв.
— Как это могло случиться? — удивился один из герулов.
— Утинн — наш шаман, — объяснил ближайший герул вождю. — Он умер, чтобы уйти в землю духов и вернуться, принеся знания, тайны и лекарства.
— Утинн не был шаманом, — беспокойно оглядываясь, возразил вожак.
— Он еще вернется, — повторил герул.
— Со сломанными шеями не возвращаются к живым, — ответил другой. — Это же не таинственная смерть во сне или трансе.
— Духи унесли его в уплату за людей из Ифенга, — поежился третий герул. Веницию герулы называли Ифенгом. Несколько других народов звали город Шарнхорстом.
— Это колдовство братьев из фестанга Сим-Гьядини, — пробормотал один из герулов.
Братья не пытались разубедить в своих псевдоспособностях герулов.
Разумеется, герулы почти не угрожали самому фестангу, но часто нападали на его деревни.
— Утинн сам сделал это, — уверял один из герулов.
— Значит, он шаман, — ответил другой.
— Он не шаман! — протестовал вожак.
— Но тогда как это могло случиться? — спросил первый.
— Не знаю, — пожал плечами другой.
— Мне страшно, — произнес тот, что стоял рядом с вожаком.
Вожак герулов оглянулся. Равнина казалась пустынной, она была покрыта белым нетронутым снегом.
Вожак повернулся.
— Атлар, — спокойно позвал он, в то же время высвобождая из стремени тупой конец копья.
— Да? — отозвался герул, к которому он обратился, отпуская голову Утинна, которая мягко, будто привязанная, свалилась на плечо трупа.
— Отойди подальше.
Герул отступил, барахтаясь в снегу.
— Подними топор, — добавил вожак.
Неуверенно, не спуская глаз с волокуши, Атлар протянул правую руку, или придаток, и схватился за топор.