– Ты что-то не то сказал Делэни? В смысле я убедилась, что она идеально накрашена и одета, как только Тревис сообщил мне, что ты планируешь сделать сегодня вечером. Раньше она выглядела отлично, но сегодня просто великолепно. Ничего не понимаю.
Я болезненно посмотрел на Пайпер.
– Конечно, я ей что-то сказал. Сказал, как много она для меня значит и как я благодарен ей за поддержку в этой дерьмовой греческой трагедии, которая стала моей жизнью, – я вымученно провел руками по волосам, дернув их концы. – Скажи мне, Пайпер... Что я сделал не так?
Рот Пайпер сжался, как будто она что-то сдерживала.
– Это то, что тебе придется выяснить, Шейн, – она колебалась, прижимая губы друг к другу.
Мое терпение разлетелось в клочья, у меня не было ни одного предположения.
– Выплюни это.
– Может быть, – Пайпер склонила голову набок, – дело в том, что ты не сказал что-то, и это заставило ее уйти.
Я просунул пальцы под бедра, прежде чем смог обернуть их вокруг шеи Пайпер и выдавить из нее жизнь. О чем черт возьми, она говорила? Как могла Делэни расстроиться из-за того, что я не сказал? Но прежде, чем я смог продвинуть дальше, мы подъехали к входу в отель. Не дожидаясь, пока водитель откроет мою дверь, я распахнул ее в сторону и выскочил.
Пока я шел через вестибюль, головы поворачивались и называли мое имя. Я игнорировал их, нацелившись прямо к лифтам, но ничего не мог поделать со стаей девушек, которые подбежали и последовали за мной в кабину лифта. На протяжении двадцати двух этажей я раздавал автографы и смотрел в камеры мобильных телефонов, даже не пытаясь улыбнуться, подделать радость или что-то такое. Когда я приложил карточку от номера к считывателю, мне пришлось стряхнуть особенно агрессивную пару, нацеленную на тройничок.
– Не сегодня, – прошипел я, закрывая и запирая дверь.
Я сразу понял, что Делэни там, почувствовал восхитительный запах ее кожи, который доносился словно пыльца, разлетевшаяся от летнего ветерка. Мои ботинки ударяли по полированному мраморному полу, объявляя о моем присутствии задолго до того, как я добрался до спальни с ковровым покрытием. Черный чемодан Делэни был раскрыт на кровати, одежда беспорядочно подбрасывалась в его направлении. Девушка стояла в нескольких сантиметров от него, прижимая к груди сумку с туалетными принадлежностями, как защитное одеяло.
Взгляд ее глаз врезался в меня с такой силой, что я откинулся на пятки. Они были лазурным буйством растерянности и боли.
– Эй, – слово проскользнуло через мое горло, звуча жестче, чем я предполагал. Я поднял руки и обхватил пальцами дверную раму. – Что происходит?
По моей спине пробежала волна тревоги, пока я ждал ее ответа. Минута, две... Делэни сжала губы, ее язык порхнул между их складок, затем исчез.
– Не надо, Шейн, – прошептала она, сверкая глазами. – Пожалуйста, не начинай.
Делэни
Звук открытия автоматического дверного замка заставил мое сердце пропустить удар. Едва слышный шум, и все же он прошел сквозь мое тело как звуковой бум.
Слишком много надежды было, что я смогу сбежать до того, как Шейн меня отыщет. Он, должно быть, покинул стадион как можно скорее, сумев не вызвать бунт у пятидесяти тысяч разгневанных фанатов, потому что я оказалась в номере всего несколько минут назад.
Не стоило влюбляться в него. Надо было следовать правилам этого дурацкого контракта и не давать сердцу выбиться из колеи. Но я нарушила все условия и влюбилась. Безумно.
Не в Шейна Хоторна, от которого у меня текли слюни будучи подростком, а в человека, стоящего за фасадом, застрявшим где-то между Шейном и Шоном. И теперь мое сердце словно разорвалось пополам, растоптанное этими тяжелыми ботинками, которые он носил повсюду.
Основная масса Шейна заполнила дверной проем. Энергия исходила из каждого мускулистого миллиметра, источая смятение и гнев. Его потускневшие глаза глубоко ранили меня. Я перевела взгляд с его глаз на ботинки, осознавая, что могу коснуться и поцеловать каждый сантиметр мужчины, стоящего передо мной. И что через несколько минут я снова смогу увидеть Шейна только в журналах и на обложках альбомов.
Руки напряглись, чтобы дотянуться до него, но вместо этого я крепко прижала косметичку к груди, мое сердце колотилось о грудную клетку, которая будто сжалась за ночь. Могу ли я выразить свои эмоции словами?
Есть неплохой шанс, что в недалеком будущем я окажусь в тюрьме. Определенно я заслуживала этого. Сможет ли Шейн когда-нибудь доверять мне после моего признания... и что я лгала обо всем раньше? Даже ему. Особенно ему.