Глава Восьмая
Делэни
Сморгнув дымку похоти, затуманившей мое зрение, я открыла дверь и направилась наверх, разрываясь все больше и больше от противоречий с каждым шагом.
Несколько минут назад мы летели по Тихоокеанскому шоссе. Хотя глаза Шейна оставались на дороге, вена на его виске бешено пульсировала, а челюсть была напряжена. Воздух между нами был полон сексуального напряжения, пальмы расплывались пятном через окно. Мой мир был сведен к пульсации между ног и зуду в венах. Мужчине, сидящему рядом.
Когда Шейн положил ладонь на мою оголенную кожу, дрожь возбуждения промчалась по моему позвоночнику, мои нервы громко зазвенели в ушах, когда он переключил передачи и двинулся в два раза быстрее. Мне было интересно... что случится, когда мы вернемся домой?
Шейн спросил, хочу ли я, чтобы ночь закончилась, и мой мозг крикнул: «Черт возьми, нет!»
Я пыталась сказать «да». Правда. Но мой язык отказывался произносить это слово. За последние три года умением лгать я овладела в совершенстве, но не смогла заставить себя отрицать свое желание сейчас. Только эта часть моей новой жизни была реальной, настолько очевидной, что это невозможно оспорить.
И я не опровергла этого, но Шейн все равно отстранился. Велел мне убираться.
Я ответила на его вопрос, а он – на мой.
Ничего не произойдет.
Мне хотелось завопить, закричать, броситься на пол и закатить истерику, словно переутомленный двухлетний ребенок, слишком возбужденный мороженым и сахарной ватой.
Но я была не ребенком, и припадок едва ли сделал меня более желающей. У Шейна Хоторна могла быть любая женщина, которая ему приглянется, и, по всей видимости, уже есть. Несмотря на то, что было сказано им в ресторане, он явно не был заинтересован во мне.
Поднявшись наверх, я почувствовала облегчение, сбрасывая одежду. Все казалось слишком тесным, слишком ограничивающим. Я кинула взгляд на полный беспорядок из моей одежды на полке, но футболка «HelloKitty» и выцветшие пижамные штаны не привлекли внимания. С дрожащими руками я прошлась по другим ящикам, два из которых ломились от нижнего белья, и остановилась на лавандовом шелковом пеньюаре, подол которого достигал верхней части моих бедер. Материал прохладный и скользкий на ощупь. По ощущениям, будто на мне вообще ничего нет.
Я открыла окно в надежде, что грохот волн заглушит слова, которые до сих пор отражались эхом в ушах: «А потом я буду трахать тебя, пока твое горло не осипнет от выкриков моего имени».
Сделай это. Вот, что мне хотелось сказать, но я не смогла выдавить из себя ни слова. В течение нескольких секунд между оттягиванием ручки и открытием двери автомобиля загорелся верхний свет, поймав золотые полосы в волосах Шейна и превращая его идеальное телосложение в произведение искусства, интригующее сопоставление чистых линий и таинственных теней. И вдруг выяснилось, что шнур, о существовании которого я не догадывалась, был подсоединен к розетке. Произошла перегрузка. Поэтому вместо того, чтобы сказать то, что хотелось (два слова, Делэни, неужели это было реально так сложно?), я промолчала и понеслась по лестнице, как невинный тинейджер. Да уж, слишком высокого о себе мнения. Подросток.
Не то. Девственница – я про это. Ну, технически – нет. После того, как моего отца осудили, прямо перед переездом в Калифорнию, я слишком много выпила с парнем, который мне даже не нравился, и решила – почему бы и нет? Мне уже было настолько наплевать, что я поприветствовала короткий укол боли при входе. Все закончилось, прежде чем ощущения переросли во что-то еще, и упаковала свои сумки на следующий день.
Однако урок был выучен. Случайный секс – не моя фишка.
За исключением того, что в Шейне нет ничего случайного. И я хотела заняться с ним сексом. Нуждалась. Во всяком случае, мое тело. Даже от его легких прикосновений кровь бежала по венам быстрее, разливая удовольствие по всей моей коже. После трех лет апатии, я почувствовала себя живой рядом с ним. Все мои чувства обострялись, бунтовали, желая... большего.
Шейн Хоторн был похож на экзотическое растение, покрытое шипами, но увенчанное самым великолепным цветком, который я когда-либо видела, в пустыне, что было в моей жизни. Без сомнения, колючки меня ранят, но я слишком увлечена бутоном, чтобы думать об этом.
Где-то в глубине моего сознания стоял предок старой закалки, который держал в руках подписанный мной договор и кричал, что мне стоит держать свои ноги скрещенными. Что человек не покупает молоко, если может получить его бесплатно. Я всегда ненавидела это выражение, но теперь еще сильнее.