– Он напомнил мне, что я должна делать тебя счастливым... Чтобы он помог моему отцу.
Чувство вины врезалось в меня. Конечно. Причина, по которой Делэни находилась здесь со мной.
– О, – буркнул я, поворачивая голову, чтобы посмотреть в окно. Мы были в машине, возвращались ко мне домой. Несмотря на то, что тур официально стартовал сегодня вечером, пока не было причин спать в отеле. Мелькали уличные фонари, их лампы размывались белыми полосами света на темном небе. – Ему повезло, что ты здесь, сражаешься за него.
Делэни побледнела, горький смешок выскочил из ее горла.
– Из меня тот еще боец. Он взаперти уже три года, – она закрыла рот, сжав губы, как будто едкий ответ оставил суровое послевкусие.
Я протянул руку, собрав прядь ее волос и обвил их вокруг пальца.
– Почему ты так убеждена, что он невиновен?
Гнев вспыхнул за завесой ее голубых глаз.
– Он мой отец, – вскрикнула она.
Я поморщился, брови сошлись над переносицей.
– Одно не делает другое правдой.
Рот Делэни открылся, но не прозвучало ни слова. Вместо этого она отвернулась, прислонив лоб к окну машины, чтобы холодное стекло успокоило ее разгоряченную кожу.
– Просто знаю, окей?
Боль пронзила мое нутро от того, как Делэни защищала своего отца с абсолютной уверенностью. Каково это, когда кто-то в тебя так верит? Я ослабил хватку, наблюдая, как темные пряди распускаются, сползают по запястью, чтобы свернуться калачиком на плече девушки.
– Я попрошу Тревиса запустить процесс передачи. Его переведут к концу месяца.
Развернувшись обратно, она посмотрела на меня с благодарностью, как будто я, словно Иисус, раздвинул море.
– Спасибо тебе, Шейн.
Я распахнул руки, и Делэни упала в них, ее волосы, как атласные ленты, касались моей шеи. Мы оба смотрели в окно на волны океана, его необъятность усиливалась бесконечным пространством неба над головой. Какое-то время никто из нас ничего не говорил.
– Должно быть, трудно оставить это, чтобы поехать на гастроли. – приговорила она.
Положив подбородок на ее голову, я рассматривал открывшийся вид и понял, что Делэни была права. Она даже заставила чертов Малибу почувствовать себя местом, где я могу остановиться.
– Точно. Хотя раньше мне нравилось находиться в дороге. Легко уклоняться от вещей, с которыми нет желания сталкиваться, переезжая из города в город каждую ночь.
Она потерлась щекой о мою рубашку, мое сердце задрожало у ребер, когда я погладил неистовый шлейф волос, разлившийся по ее плечам.
– Ты говоришь так, будто делаешь это до сих пор, – ее голос был едва слышен даже в тишине машины.
Прячусь? Я? Да никогда.
– Не - а. Просто не так выразился.
Делэни отодвинулась, ее глаза сузились, когда нашли меня.
– От чего ты прячешься, Шейн?
Я проглотил стон, сжимавший горло.
–Ни от чего. Призраки.
Она начала отдаляться, но я обхватил рукой ее крошечную талию и крепко сжал, осознав, что если я хочу держать ее близко, мне придется ответить на ее вопрос.
– Я тоже попал в автомобильную аварию. Это было очень давно, – слова покатились еле-еле, сквозь мои стиснутые зубы.
– Что произошло? – мягко спросила Делэни.
– Это длинная история. Но я кое-кого потерял. Моего лучшего друга, его звали Калеб.
– Вот почему...
– Да, – перебил я, зная, что ей интересно, почему я не дал тому парню сесть за руль.
– Прости, – ее шепот остался витать в застоявшемся воздухе лимузина.
Я наклонил голову назад к подголовнику и закрыл глаза, держась за Делэни, когда вернулись воспоминания, ослепительные и быстрые. Красное на белом. Кровь на снегу. Скомканный, скрученный металл. Крик, грохот. Затем гнетущая тишина снежной ночи, пронизанная сиренами, приехавшими слишком поздно, чтобы сделать что-то хорошее.
Делэни
– Устала?
Стоя в фойе пляжного дома Шейна, блики фар отскакивали от стены к стене, когда водитель отъезжал от подъездной дорожки, я совсем себя такой не чувствовала.
–Нет. А ты? – даже без каких-либо подробностей откровение Шейна заставило меня сблизиться с ним.
Шейн покачал головой, его лицо стало мягче, почему-то более уязвимым после нашего разговора в машине.
– Пойдем, думаю, что немного песка между пальцами ног – это то, что нам нужно, – он схватил бутылку вина и два бокала с кухни, а затем толстое одеяло, валяющееся на спинке дивана.
Ветер был сильным, но теплым, когда я последовала за ним через раздвижную стеклянную дверь и вниз по лестнице веранды на пляж.
– Мне показалось, что ты называл людей, которые пьют из стекла на пляже мудаками, – заметила я, когда догнала его. В нескольких метрах от кромки воды Шейн осматривал вверх и вниз береговую линию. Искал фотографов? Мне захотелось спросить, но в голове и так было куча других мыслей. Я расстелила одеяло, пока он открывал вино.