Бессознательно, глубоко из горла вырвался звук. Вроде рычания, стона. Делэни перевернулась, сонно моргая.
– Ты вернулся.
– Прости. Засыпай. Спи дальше.
Лампа была выключена, но различные электронные устройства по всей комнате светили мягким светом, давая возможность Делэни разглядеть мое лицо.
– В чем дело? – спросила она сразу.– Что случилось?
Я раздумывал отмахнуться от нее или солгать. Действительно ли я хотел поговорить о своей семье?
Не хотел, но также мне не хотелось лгать. Мне так надоело врать.
– Я летал повидаться с братом. В Нью-Йорк.
Делэни подняла руку, подперев ее под виском.
– Не знала, что у тебя есть брат.
– Мы не виделись больше десяти лет.
Она вдохнула полной грудью.
– О.
Я убрал волосы с ее лба, но они проскользнули сквозь мои пальцы, как шелковые пряди.
– Ты спрашивала о моей семье на днях. Уверена, что хочешь это услышать? Они далеко не пример для подражания.
Ее лицо было открытым, восприимчивым.
– Если ты готов поговорить о них, я готова выслушать.
Мягкое ворчание покинуло меня.
– Я даже не знаю, с чего начать.
Она дала мне толчок, который мне был нужен.
– Приятно было снова увидеть брата после стольких лет?
– Да. На самом деле. Ну, кроме осознания того, что эти годы были потрачены впустую. Хотя этого можно было избежать, и я злюсь на себя за то, что думал о нем худшее. Из всех людей в мире, на которых стоило рассчитывать, это был Гевин, – я вздохнул, покачав головой о подушку. – Я поступил глупо.
– Когда ты видел его в последний раз? – подтолкнула осторожно Делэни.
– Ему удалось вернуться ко мне на мое шестнадцатилетние. Наша мать умерла двумя годами ранее. Рак. Гевин тогда учился на юриста. Он был только на частичной стипендии и не имел достаточно денег, так что это было большим делом, что он приехал.
– Ты был близок с ними? С родителями, имею в виду, – она уточнила.
Болезненный хохот вырвался из моей груди.
– Нет. Даже рядом не стояли, вот как я бы описал свои отношения с родителями. Черт, я провел большую часть своего детства, пытаясь спрятаться от кулаков отца, – я посмотрел вниз на милое лицо Делэни, теперь зажатое между плечом и рукой. – Ты действительно уверена, что хочешь это услышать? История не сказочная.
Она кивнула.
– Я не тот нежный цветок, каким ты меня считаешь, Шейн.
Улыбаясь, я наклонился, чтобы поцеловать кончик ее носа, а затем поддался соблазнительному притяжению ее полных розовых губ. Задержался там на минуту.
– Хорошо, вот тебе полная сага. Шейн Хоторн не мое настоящее имя. Эта хрень с Шейном вышла случайно. Я нервничал из-за того, что люди узнают об аварии, поэтому на вечере с открытым микрофоном, когда я сказал, что меня зовут Шон, а парень с блокнотом записал «Шейн», то не стал его поправлять. К моменту, когда я начал чего-то достигать, мне нужна была фамилия, и я выплюнул имя своего школьного учителя.
Она едва моргнула, поняв мой обман.
– Так твое настоящее имя Шон...?
– Саттер, – заполнил пробел в анкете.
Делэни попробовала это имя на своем языке.
– Шон Саттер, – она улыбнулась. – Мило.
Я хмыкнул.
– Звучит будто я – метеоролог.
– Не прикалывайся. Эл Рокер сделал карьеру, рассказывая людям, что происходит прямо за их дверью.
Еще один поцелуй. Делэни была неотразимой. Я бы с удовольствием забыл семейную историю, но она толкнула меня под ребра.
– Хватит, время истории.
Больше похоже на ночной кошмар.
– Мой отец был дальнобойщиком, поэтому его часто не было дома, а когда он был рядом, мы с Гевом знали, что лучше не возвращаться домой. Но нам приходилось, так как дома была мама. И каждый раз, когда он уезжал, мы умоляли ее собрать сумку и отвезти нас куда-нибудь, где он нас не найдет. Но она не хотела. Кроме одного раза.
В темноте я прищурился, вспоминая прошлое.
– Гевин был старше, и я думаю, он нервничал по поводу того, чтобы пойти в колледж и оставить нас одних, поэтому он одолжил машину у одного из своих друзей и отвез нас в какой-то приют. Никто из нас не был у врача в течение многих лет из-за отсутствия страховки, но приют предложил бесплатную медицинскую помощь. Когда пришла очередь моей мамы проверяться, они нашли у нее рак. Я даже не знаю, что это был за рак, за исключением того, что к тому времени он уже был в нескольких местах. Ничего нельзя было сделать, по крайней мере, так нам сказали. В любом случае, моя мама не была бойцом. Поэтому мы поехали домой. Мы вернулись до того, как мой отец возвратился из поездки, – я прочистил себе горло. – Этот ублюдок даже не понял, что мы, наконец, убедили ее оставить его.