– Это просто замечательно. Именно так ты и должна говорить.
Я не притворялась.
– Пайпер, ты когда-нибудь была влюблена?
На ее лице промелькнула тоска, так быстро, что я не была уверена, что правильно все истолковала. Она начала отворачиваться, но я схватила ее за запястье. Пайпер посмотрела, нахмурившись, на меня, затем на мои пальцы.
Я отпустила, пробормотав извинения.
Хотя она не двинулась, как я ожидала.
– Однажды.
– В кого-то из дома? – подтолкнула я.
Секунды тикали, я начала думать, что она не ответит. Моя удача отвернулась от меня. Но, опять же, Пайпер умеет удивлять.
– Нет. Я встретила его здесь, на первом курсе обучения в Калифорнийском университете.
Затем она исчезла в спальне, и я услышала, как она шуршит моей одеждой. Когда она появилась, держа наряд, я проглотила последнюю конфету «M&M».
– Что произошло?
Она вздохнула.
– Ничего. Парень оказался полным придурком, – выпрямила свои плечи. Пайпер протянула вешалку в мою сторону, явно сигнализируя, что наш короткий разговор закончился.
Я быстро переоделась, потом пережила еще один сеанс прически и макияжа. Волнение определенно прошло от суеты.
К двум часам ночи, когда пришло время покидать отель, я выглядела как манекен и чувствовала себя такой же живой. Мой мозг был вялым, движения застывшими и медленными.
– Будь грустной, не торопись садиться в машину. Пусть сделают побольше фотографий, – прошептала Пайпер, прежде чем вытолкнуть меня за дверь.
Ее совет был излишним. Мне было грустно, переставлять одну ногу перед другой требовало титанических усилий. Но я сделала это, и повторила процесс, выходя из машины у полицейского участка.
– Где он? – спросила я Пайпер, когда мы оказались внутри, закрытая дверь сразу же уменьшила выкрики репортеров до приглушенного шума.
– Точно не знаю. Ты, вероятно, не увидишь Шейна сегодня, если его не отпустят.
Я села на один из складных стульев около стены, растерянно нахмурив лоб.
– Тогда почему я здесь?
– Если бы ты не пришла, история переключилась бы на тебя, выясняя, отказалась ты от Шейна, потому что думаешь, что он виновен, либо вы лгали о своих чувствах друг к другу. Мы должны быть на виду. Ты любишь Шейна и поддерживаешь его на все сто процентов, – ее глаза скучающе смотрели на меня, как будто она сомневалась в моей приверженности.
Я слабо кивнула. Прямо сейчас я сомневалась почти во всем.
Во всем, кроме моих чувств к Шейну.
В течение следующего часа дверь несколько раз открывалась и закрывалась, люди приходили и уходили. Пьяницы, дилеры, проститутки, хорошо одетые, едва одетые, громкие, молчаливые. Пайпер едва отрывала глаза от своего телефона, показывая мне последние известия от Тревиса, новостные репортажи из социальных сетей и онлайн-таблоидов.
Дверь снова распахнулась, когда женщина-полицейский зашла, сопровождая исчадие ада в участок женского пола, лицо офицера сморщилось от проявления отвращения к грязи и резкому зловонию ее обвиняемой.
– Прибыло пополнение в вытрезвитель, – сообщила она человеку, сидящему на стойке регистрации.
Я скрестила ноги, когда женщина выдернула руку из хватки комиссара.
– Да не пьяная, будь ты проклята! Выпили по стаканчику, Джесс вышла прогуляться, – она споткнулась о мою ногу, отправив мою туфлю лететь через весь зал. Потеряв равновесие, женщина шлепнулась вперед на грязный пол.
Я бросилась вперед.
– Извините. Вы в порядке?
– Мисс, вам придется...
– Возьмите ее, – сердито пробормотала взъерошенная женщина, даже не пытаясь встать. Она указала на меня, оглядываясь на офицера. – Она заслуживает быть здесь, не я!
Река ужаса сползла по моему позвоночнику, когда я схватила свою обувь и отступила. Офицер бросил на меня жалостливый взгляд, поднимая женщину на ноги.
– Вперед.
Пайпер взглянула на мои готовые заплакать глаза и вскочила, потащив меня в дамскую комнату.
– Вот, – она сунула мне в руки стопку бумажных полотенец. – Знаешь эту женщину?
Не в силах говорить, я покачала головой и вытерла слезы.
– Нет, – но, видимо, она знала меня лучше, чем кто-либо. Пайпер взглянула на меня и увидела вину на моем лице.
Она схватила мочки моих ушей, яростно сжав их.
– Ой, – взвизгнула я, отдаляясь. – Что ты делаешь?
На ее лице скользнула кривая улыбка.
– Просто выученный мной трюк. Плакать на публике не нужно никому. Все хорошо?
Пару лет назад я бы никогда не подумала, что «идеальной Пайпер» есть из-за чего плакать.
Я моргнула, осознавая, что слезы высохли.
– Нет. Желания плакать отошло на задний план.