Стоило запереть дверь.
– Почему? Почему ты не хочешь, чтобы я была здесь?
Я повернул кран, включая горячую воду, стянул рубашку и сердито бросил ее в угол. А потом повернулся, и увидел боль и смятение на лице Делэни.
– Хочешь воочию лицезреть очередное дерьмо? – спросил я.
Ее внимание обратилось в сторону, плечи резко опали, будто приняв поражение. Но нет, она решительно выпрямилась почти сразу. Ни шагу назад, готовая к бою.
– А есть отличия в том, как преподносят СМИ?
Моя рука застыла над верхней пуговицей джинсов.
– Тебе нужно забыть обо мне.
Ее вздрагивание вызвало резкую боль в моем животе, и я заставил себя опустить молнию и отбросить джинсы.
– Тебе следует уйти.
Останься. Пожалуйста, останься.
Глаза Делэни метали молнии, когда она прислонилась к туалетному шкафчику, ее руки сжали края каменной столешницы.
– Почему ты не хочешь, чтобы я осталась? – повторила она.
Я заколебался, выдохнув с облегчением, вздохнув. О, я хотел поговорить с Делэни. Я хотел, чтобы она была здесь. Я хотел, чтобы она была на мне, подо мной. Я хотел, чтобы ее рот был на моем, ее руки вокруг моей шеи, когда я скользну в ее сладкий центр. Я хотел попробовать ее на вкус, держать ее, лизать ее, трахать ее.
Может быть, даже любить ее.
Мой член дернулся, и я вошел в душ, прежде чем она смогла разглядеть, как сильно я ее желаю.
– Я могу провести здесь остаток своей жизни. Убирайся сейчас же.
Кроме того, что, черт возьми, я знаю о любви? Даже сама идея казалась смехотворной. Шейн Хоторн – влюбленный дурак? Дурак, да. Больной, да. Но влюбленный? Ну уж нет.
Я закрыл глаза, позволив воде капать и стекать по голове. Я не слышал, как открылась или закрылась дверь, но я решил, что она последовала моему совету и ушла. Одиночество стало душить.
Пока шторка для душа не откинулась в сторону, и Делэни, голая и такая чертовски великолепная, что перехватывает дух, не шагнула под брызги.
–От меня не избавиться так просто. Так у нас все по-настоящему или нет?
Я сглотнул, пытаясь собраться с силами, чтобы солгать. Просто скажи «нет», пусть уходит.
Как будто она умела читать мысли, Делэни уперлась своими ладошками мне в грудь, находя биение моего сердца.
–Не смей мне врать, Шейн. Ты возненавидишь себя за это, – ее глаза цвета аквамарина захватили меня в пленительный хаос, от которых я не мог отвести взгляд.
Она была права. Я жалею. Уже.
– Делэни, – мой голос сорвался, когда я беспомощно уставился на нее. Она видела каждую из моих линий разлома с точностью, которую я не мог понять, делая их глубже, шире.
– В какой сказочный замок, по-твоему, ты меня отправляешь, Шейн? Думаешь, только у тебя есть багаж? – голос Делэни дрожал, она скользнула руками по моей шее, прижимая мое лицо между ладонями. – Не закрывайся от меня. Не прогоняй меня. Позволь мне встать с тобой рядом.
Едва дыша, я держался за последние осколки самоконтроля.
– Ты действительно понимаешь, во что ввязываешься? Нет никакого способа узнать, чем все это закончится. Я не могу ничего обещать, – большие пальцы Делэни пронеслись по моим скулам, пока я крепко держал свои руки по бокам. В моих ушах стоял гул, не имеющий ничего общего с душем. Если я прикоснусь к ней, то не смогу отпустить. Единственное мое желание сейчас – это заняться с ней любовью, погрузиться так глубоко в ее тело, пока мы не станем одним целым.
Она прижалась ко мне грудью, ее соски уже превратились в соблазнительные камушки.
– Я точно знаю, во что ввязываюсь, Шейн. Я большая девочка, и я могу сама принимать решения. И сегодня, прямо сейчас, я выбираю тебя. Мне не нужны пустые обещания. В этот момент мне нужен только ты. И я уверена, что тоже необходима тебе.
Моя решимость рухнула под интенсивным взглядом Делэни, сжимая мою грудь.
– Этого достаточно для тебя? Жить одним днем, одним мгновением. Не имея понятия, что будет дальше?
Она ответила голосом, наполненным оптимизмом.
– Если это все, что мы можем позволить, то да. Давай не разрушать это между нами только потому, что ты думаешь, что этого не хватит.
Слова Делэни отправили в нокаут логику, которая говорила мне покончить с девушкой, пока не проясниться моя жизнь. Ее глаза были широко открыты, и она хотела остаться. Проблеск надежды брызнул жизнью, тепло разлилось у меня по спине, расплавив мою решимость. Почему я так с ней боролся?