Сегодня я переживу этот шторм. А завтра, или на следующий день, или через день, не слишком долго после этого, я столкнусь с другим, собственным ураганом.
И тоже выживу.
Глава Двадцать Третья
Шейн
Через два дня после моей встречи с Бранфордами и их последующего заявления для прессы, прокурор объявил, что снимает все обвинения против меня за отсутствием доказательств. Также помогло то, что Гевин отправил эксперту фотографии с места ДТП. Увеличив снимок в десять раз первоначального размера, можно было увидеть, что одна из четырех банок, разбросанных по коврикам, была закрыта. В сопроводительном докладе этот факт не упоминался.
Я никогда не забуду о Калебе, и не пропущу ни дня без воспоминаний о нем. Он где-то там наблюдает за мной. И я хотел, чтобы он мной гордился.
Калеб не хотел бы, чтобы я существовал, а не жил.
«Nothing but Trouble» возвращаются в тур. После освещения в прессе всей этой истории, интервью Марку Льюису, моего ареста, а затем освобождения, гастроли были продлены на два месяца, чтобы вместить даты, которые нам пришлось отменить. Добавились и новые концерты.
Но это были лишь детали. То, что было действительно другим... И странным, очень странным, что больше не было секретов. Пресса знала все. Все.
Они откопали каждую деталь моего детства. Вещи, которые я думал, что скрыл, рассказали люди, которых я едва помнил. Пьянки моего папаши. Жестокое обращение, которому подверглась моя мать. Авария. Мое настоящее имя. Что я не стоял у микрофона до самой смерти Калеба. Мои битвы с зависимостями.
Оказалось, все те секреты, за которые мне стыдно, никогда не были секретами.
Некоторые заявления были чистым бредом. Десятки женщин, которых я даже никогда не встречал, утверждали, что я платил им за «имитацию подружки».
Мои фанаты, похоже, не парились из-за этого. Во всяком случае, все это лишь разогрело их интерес. Мне пришлось отключить уведомления на моем «iPhone», потому что меня безостановочно отмечали в твитах, статьях в «Google», что, в конце концов, я выбросил эту гребанную штуку, потому что какой-то хакер понял, как отслеживать мои передвижения и публиковал мое местоположение в интернете.
Продажи «Nothing but Trouble» взлетели до небес. Меня завалили предложениями о написании книги, съемками в кино про мою жизнь, реалити-шоу или документального фильма во время турне. Я не мог включить радио, не услышав своих песен, лазить по Интернету, не видя своего лица, или открыть журнал, не видя своего имени. Чем больше меня было, тем больше требовали поклонники.
Лэндон и ребята дразнили меня по этому поводу, но не жаловались на увеличение популярности.
Тревис был полностью в своей стихии и наслаждался каждой минутой. Предложения по работе отклонялись направо и налево с глаз моих долой.
Гевин посещал столько шоу, сколько мог, также мы часто общались или переписывались.
Я был благодарен за свою свободу. И за Делэни.
Все остальное было ерундой.
За исключением одной вещи. Отец Делэни все еще был в тюрьме. Она держала лицо, но я знал, что это убивает ее. И хотя мои юридические проблемы не имели ничего общего с ее папой, всякий раз, когда я ставил себя на ее место, чувство вины огибалось вокруг моей грудной клетки и сжимало ее.
Я потянулся к своему новому телефону и позвонил брату, наши возобновленные отношения еще одна хорошая вещь из моих отношений с Делэни.
– Привет.
– Дай угадаю. Ты звонишь, чтобы напомнить, что мне пора принять витамины?
Когда мы были детьми, Гевин украл банки с жевательными витаминами и следил, чтобы я принимал их каждое утро.
– А ты?
– Конечно. Ты?
– Отчитаюсь, как только ты расскажешь мне последние новости по делу Фрейзера.
Он хмыкнул, явно предпочитая более конкретный ответ.
– Механизм правосудия движется очень медленно, но это еще не все.
Я приготовился к долгому, скучному объяснению, которое понял бы только наполовину.
– Говори.
– Похоже, будто он хотел за решетку.
– В смысле? Никто не хочет попасть в тюрьму.
– Именно. Но я не могу объяснить это более четко. Я с ним встречался. Дважды. Ему не нужна эта апелляция. Категорически против. Не хочет, чтобы я обсуждал что-то с Делэни, рассматривал улики против него или обращался в суд. У меня безвыходное положение.
На лбу от неясности появились морщины.