Джеремия рассказывал о том, что с ним произошло, как можно короче, чтобы — насколько это возможно — избавить своего собеседника от описания кошмарных деталей. Гектор все это время сидел неподвижно, точно изваяние, и только изредка моргал, не выказывая ни малейшего желания вступить в разговор. Он слушал молча и лишь ближе к концу повествования, когда невольный повелитель теней рассказывал о том, что случилось у него дома и о пути к дому друга, Гектор заерзал на диване. В глазах его, в которых только что читались растерянность и неверие, появилось выражение решимости. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания Джеремии, и к концу рассказа он уже вновь надеялся.
Чернокожий покачал головой и произнес:
— В это трудно поверить, но в каком-то смысле это к лучшему.
— Что ты хочешь сказать?
— Тебе незачем так орать, — заметил Гектор. Уже не в первый раз он давал понять Джеремии, чтобы тот говорил потише. Это могло означать одно — с каждой минутой Джеремия в его глазах становился все более и более реальным. — Я хочу сказать, что ты мог исчезнуть бесследно. То ли умереть, то ли лежать где-нибудь при смерти. Безымянная цифра в статистике. А ты жив и невредим.
— Во всяком случае, жив.
— Ты же знаешь поговорку: «пока живу — надеюсь». Что смогу, старина, то я для тебя сделаю.
— Спасибо тебе. — Джеремия с облегчением вздохнул. — Знаешь, одного не могу понять. Почему именно я?
— Надо полагать, ты просто везунчик. — Вернулся прежний Гектор, которого не могли до конца согнуть даже громовые тирады Моргенстрёма. Лысеющий негр встал и приблизился к своему приятелю. — А знаешь, Джеремия, мне кажется, ты становишься более… материальным, что ли? Может, проверим, насколько материальным?
Гектор поднял руку и осторожно протянул ее вперед. Джеремия застыл, в буквальном смысле слова опасаясь развеять чары, которые дали ему обратиться к другой живой душе. Когда пальцы Гектора оказались совсем рядом, Джеремия стал молиться неизвестно кому. Вот кончики пальцев в дюйме от его груди, в полудюйме, вот…
Пальцы остановились, наткнувшись на вполне материальную плоть, которая скрывалась под тканью рубашки.
Джеремия испустил что-то похожее на стон и непременно задушил бы Гектора в медвежьих объятиях, если бы тот не успел отпрянуть.
— Тише, друг! — сказал Гектор, оказавшись вне досягаемости. — Мне приятно тебя видеть, но давай не будем распускаться.
— Извини. Позволь мне по крайней мере… — Джеремия протянул руку к плечу Гектора.
— Аккуратнее. Не ущипни меня до крови. — Гектор покорно ждал, пока его друг положил руку ему на плечо.
— Оно твердое!
— Спасибо. Я ежедневно делаю гимнастику.
Джеремии было радостно сознавать, что ему наконец удалось вступить в контакт с представителем реальною мира, и все же он не мог поверить в свою удачу. Казалось невероятным, чтобы все оказалось настолько просто. Как предупреждала его Каллистра, процесс возвращения включает в себя воспоминания о прошлой жизни. Гектор, конечно, был частью прежней жизни Джеремии, но очень периферийной по сравнению с его домом.
— Я не понимаю, как это могло произойти, — пробормотал Джеремия.
— Не забивай себе голову. Любопытство сгубило кошку. Радуйся, что ты здесь.
Возможно, Гектор был прав и ему не о чем беспокоиться, однако Джеремия не верил свалившемуся на него счастью. Он принялся мерить шагами комнату.
— Гектор, пойми, так просто не может быть! — горячо доказывал он. — Если бы ты видел то, что видел я, если бы ты испытал то же, что и я, ты бы понял.
Гектор задумчиво почесал подбородок:
— А ты изменился, старина. Ты об этом знаешь?
— Слишком много и слишком мало. — Не успели эти слова слететь с его уст, незадачливый монарх досадливо выругался: — Черт побери! Я до сих пор говорю, как они. — Джеремия замолчал, осененный неприятной догадкой, и стал оглядываться в поисках чего-нибудь для проверки этой теории. Взгляд его остановился на диване. — Интересно… — пробормотал он и покачал головой. Диван был внушительных размеров и, должно быть, довольно тяжелый. Джеремия стал осматриваться дальше и почти сразу заметил журнальный столик, на котором лежала открытая книга. Не желая тратить времени на пустые подозрения, он направился туда.
— Что ты собираешься делать?
— Проверю одну идею. Надеюсь, что я не прав…