Значит, если и дальше в его расчётах всё окажется верно, то у точки встречи мы будем завтра, но уже порядком затемно. Тоже хорошо, по своему: нападать в ночи может оказаться куда эффективнее, чем днём. К тому же будет хоть какой-то шанс на незаметный подход к врагам и эффект неожиданности. Ну и на нашей стороне орава мощных магов, сможем наколдовать каждому бойцу ночное видение. Не прибор, а что-то на вроде линз можно сделать. Шаманам есть чем на это ответить, они в ладах с природой и травами, потому найдут что-нибудь… Ладно, буду надеяться на эффект неожиданности.
За день мы обошли ещё шесть селений и набрали около тридцати рекрутов. В первом же достаточно крупном селении воплотили и Серёгин замысел, освежив ряды старичков. Заменили побитых в стычке с волками этим утром, попутно сбросив пленного.
По моим прикидкам выходило, что общая численность всех отрядов суммарно перевалила уже за две сотни. Это хорошо. Для скромного диверсионного отряда это почти прекрасно! Особенно если опять разделиться на малые группы и атаковать с нескольких фронтов разом. В целом, такова и была наша первоначальная задумка, но когда врагов волновали наши планы? Ладно, мы страшны импровизацией, ради неё нас двоих и вызвали.
Как не странно, но этот день вообще не баловал нас приключениями, потому я спокойно пребывал в своих мыслях, что не могло меня не радовать. С другой стороны, наедине со своими мыслями, в шаге от боя… хорошие думы быстро закончились.
Спасло то, что ближе к вечеру ситуация начала меняться.
Сперва порадовал Борода.
Шёл себе по бревну, вдруг оступился и пропал под этим настилом. Хорошо пропал, с головой! А вроде и маленький с виду ручеёк… Как оказалось, Серёжа был не первый, кто облюбовал эти скользкие брёвна для водных процедур, потому ровно в этом месте образовалась приличная яма, которую в мутноватой воде и не разглядишь.
Едва друг всплыл, а я относительно проржался, как пришлось рвать спину и вытягивать его на помост. Бойцы в спасении не участвовали — на мостке вдвоём-то тесно будет, что уж о всей гурьбе. В общем, ждали форсирования Днепра на бережке.
– Борода, ну ты, блин, как всегда…
– Угу, местами как обычно. Помогай давай!
Откуда-то из лесу за ручьём раздался скрипучий, противный голос:
– Молодой человек, а не уступили бы вы дорогу старику?
Из-за дерева выглядывал седой, худощавый старец.
С бородищей до земли, полной сухих листьев, хвойных игл и прочего лесного мусора. Простая одежда, даже тряпьё столетней давности, обтягивала неслабый горб, из-за которого старик шёл параллельно земле.
На поясе, на шее и на руках у старика бряцало несчётное количество каменных и деревянных бус, чёток, браслетов, цепочек и прочей разномастной мишуры. Длинная, грязно-седая борода обрамляла морщинистое лицо с выцветшими глазами. Эти глазищи мёртвой рыбы меня сильно пугали. Куда он смотрит? Такое ощущение, что его взгляд зацепился за что-то вне времени.
Опирался он на какую-то клюку, изрезанную до самого основания. Рожа какая-то звериная вместо ручки… ужас. А вообще верхушка настолько широкая, что если перевернуть, то за бейсбольную биту сойдёт!
– Уступите дорогу, внучки′.
– Дедуль, погоди чутка. Мы сейчас быстренько соскочим — и проходи, бойцы пропустят. Чего ж нам два раза дорогу топтать? Вот, теперь проходи.
Едва я ступил на другой берег, как старик широко качнулся и, дабы сохранить равновесие, потянулся ко мне. Я тоже шагнул ему навстречу, чтобы поддержать старца, но что-то мы не рассчитали с дедом, и всё как всегда получилось. Дед смачно шлёпнулся плечом мне в броню и уткнулся носом в кирасу, размазывая сопли по стали.
Зато хоть на ногах устоял, не растянулся. Такому ископаемому старику падения противопоказаны, могут и смертью закончиться.
Дедок моего оптимизма не разделял. Едва отстранившись от меня, он перехватил свою клюку за основание и споро начал махать ей у себя над головой.
– Ах ты ж гадёныш! Ты что творишь? Убить деда решил, и все амулеты старика на выпивку променять?! Ух, я тибе покажууу!
Как не странно, но бегал дедок резво, а прилетало от его клюки прямо как… от бейсбольной биты, собственно! Совершенно никакой разницы, ровно так же огребал и той, и этой.
Словив два засвета в голову, я включил крейсерской и начал наматывать круги по полянке. Увы, слишком маленькой для серьёзных манёвров. Приходилось ещё и приседать то и дело, чтобы от дубинки уворачиваться.
– Дедушка, дедушка! – я начал орать, не прекращая уворачиваться и козлом скакать. – Дедуль, блин! Успокойся, дед! Твою мать… Старый, уймись, етить твою! Серый, собака, хорош гоготать! Скотина такая! Помоги! Твою мать, дедушка, ну уже до твоей мамы добрались, ну не выводи! Борода, блин, убери от меня этого полоумного!! Собака ты толстая! Или ты поможешь, или я тебя до шаманов сам прирежу!
– Прирезать старика за его побрякушки и горсть монет решил?! Ух я тибя!
– Да не тебя прирезать, а придурка этого, с тиной на морде! Борода, твою отец! Дед, отстань! Зашибу ведь ненароком! Уйди говорю! Борода, сволочь, хватит кататься в истерике! Подними свою броню и отгони его уже!
На последнем слове я в порыве эмоций указал Бороде на своего престарелого обидчика рукой, на которой всё так же весел щит. Я зачем-то перехватил его в боевое, стараясь прикрыться от деревяшки и бешеного старика. И уж совершенно случайно… я заехал этим самым щитом старикашке в лоб.
Дедок охнул, шмякнулся на зад и замер без движения, уставившись остекленевшим взглядом перед собой.
– Блин, дед, я же говорил: отстань от меня со своей палкой. Живой? Как ты?
Дедок закатил глаза и едва слышно просипел:
– Будь трижды проклят род твой и сам ты. Будь вечно путь усеян мощью и силой у врага твоего. Сыскать тебе смерть от клинка в твой рост!
Договорив, дедок завалился на бок.
Сознание потерял, что ли?
Блин… Он гикнулся, походу. И чего делать теперь?!
– Борода, он не дышит, кажись.
– Да быть не может, – отмахнулся друг, с трудом поднимаясь с травы. – С чего там помирать? Ты ж едва тюкнул. Я видел всё, агась.
– Да точно тебе говорю — не дышит!
– Пульс проверь, – он почти не смотрел в мою сторону, занявшись промокшим рюкзаком. А, нет, успевал и поглядывать. – Не, не там. Левее сонная. Воо, тут, агась. Да двумя пальцами, не одним! Ну как? Есть?
– Как-как… нету, вот как! Какого художника ты расселся и рукой водишь? Ты не мог помочь, когда тебя просили?!
– Э, а чего я?! Это ты тут танец с дедушкой устроил! Не мог клюку у него отнять?
– Ааа, блин. И что, так и оставим его?
– Нет, ну это вообще никуда. Не наши методы. Начинай яму копать, агась. Я сейчас. Высушусь, и подмогну сразу.
Серый высушился всего за полсекунды, прочитав очередное придуманное на ходу заклинание, и честно подключился к копанию ямки. За час с небольшим нам удалось сделать достаточно глубокую яму и, уложив туда тело и наспех засыпав, отправились в дальнейший путь. С закапыванием уж мы от помощи бойцов отказаться не стали, потому закончили и вовсе быстро.
На душе было погано. Увы, воскрешать людей мы не умеем. Никто не умеет. Кроме Могильщиков, но и там не всё так идеально. Потому ситуацию оставалось только принять. Вот только легче от таких разумных мыслей всё равно не становилось.
Если исключить эту неприятность, то получилась просто прогулка по лесным деревушкам. Прошлись и собрали с охотников немного их гарнизонов, не более.
Но психика начинала разваливаться.
Блин, я как-то и не обращал внимания, а ведь я тут только тем и занят, что хожу и убиваю всё, что шевелится. Ачто не шевелится — шевелю и убиваю.
А зачем?