– Я уже думал об этом, – сказал с легким беспокойством Калакуций. – Можно соорудить такие маленькие пакетботы, которые развозили бы…
– Да поймите вы, что если такой пакетбот пристанет к острову, то самое простое не вручать подписчику вашего журнала, а просто забрать беднягу на борт и привезти в Европу…
II
Калакуций, огорченный, долго молчал.
– Пожалуй, вы и правы. Ну да ведь я вам сказал идею этого журнала к примеру. Математически она все-таки хороша и проста. Вот только практически… Гм!..
Он согнал со своего лица задумчивость, встрепенулся и бодро сказал:
– Хотите, я вам скажу настоящую идею? Я долго ее вынашивал и обдумал так, что, как говорится, комар носу не подточит. Конечно, я надеюсь на вашу порядочность, и если мы, скажем, в условиях не сойдемся, то вы даете мне слово, что не воспользуетесь моей идеей без меня?
– Даю. Конечно, даю.
– Вы задавали себе вопрос: почему наши извозчики бедствуют? Очень просто – их разоряет лошадь. Ее нужно сначала приобрести, потом кормить, иметь для нее конюшню, подковывать и тратиться на ремонт сбруи. О кнуте я уже не говорю. Что же делаю я? Лошадь к черту! Оглобли к черту! Просто я приделаю впереди большое колесо, педали для ног извозчика, как на велосипеде, и мой извозчик начинает, ничтоже сумняшеся, ездить без лошади, овса и сбруи. О кнуте я уже и не говорю.
– Позвольте, – подумав, возразил я. – О кнуте вы уже и не говорите… При наличности двух седоков, общий вес будет пудов шестнадцать-семнадцать. Одному человеку не сдвинуть этого, хоть вы приделайте десять колес.
– Я уже думал об этом. Если даже это и так – оно не важно. Важен принцип. Математически он прост и осуществим. А движение?.. Если извозчиковы ноги не годятся, ведь можно сделать и механический двигатель. Па́ром там, или электричеством.
– Да, да, – подхватил я. – Поставить бензиновый двигатель, и конец.
– Ну конечно! – радостно согласился Калакуций. – Вот вы меня и поняли.
– А для управления приделать руль!
– Ну да! Верно!!
– А двигатель сделать посильнее, да и устроить экипаж на четырех пассажиров. Да! Ей-богу! И тогда… (я злорадно помедлил) и тогда вы будете иметь обыкновенный автомобиль, изобретенный несколько лет тому назад, и который вы можете видеть на улицах в числе нескольких тысяч экземпляров.
III
Если бы кто-нибудь хотел видеть человека, раздавленного в лепешку – ему нужно было бы посмотреть на Калакуция.
Свесив голову, он тяжело дышал. Лицо его было изборождено страдальческими морщинами, как у человека, который неожиданно увидел свою заветную мечту разрушенной и втоптанной в грязь. Он вздыхал и вертел головой… Он чуть не плакал.
– А ведь как было математически просто… – скорбно сказал он.
Я спросил его:
– Больше у вас ничего нет?
– Ах, конечно же, есть. Я сверху донизу, как колбаса, набит разными идеями. У вас есть издатель?
– Есть.
– Не купите ли вы в компании с ним у меня одну книжку? Можно хорошо нажиться.
– Какую книжку?
– Мою. Стихи. Я издал месяц тому назад книжку, ухлопал на нее все денежки, а так как у меня нет охоты возиться с ней, то я бы уступил ее за полцены. Около десяти тысяч книжек.
– Что вы! Когда же стихи печатались в таком количестве?!
– Почему же? Тут уж наверное мой способ математически прост и осуществим… Я рассчитывал так: чем больше я напечатаю книжек, тем больше можно заработать.
– А если книжка не пойдет?
– Почему же ей не пойти? Слава богу, стихи, кажется, xopoшиe. Повторяю – мой расчет математически прост: за один месяц я продал двести книг. Значит, в год я продам (или вы продадите) две тысячи четыреста, а в четыре года и два месяца – все, до последней книжечки.
Я встал с кресла:
– Довольно! Еще два слова, и мы закончим наш разговор. Я вам приведу другой расчет – он так же «математически прост и осуществим». Если человек в две минуты съедает одну котлету, то в час он, значит, съест тридцать котлет? А в рабочий восьмичасовой день 240 котлет? Отвечайте, черт возьми!
– Почему вы это говорите? – растерялся Калакуций.
– Потому что можно съесть две котлеты, можно купить двести книжек, но не больше! Слышите вы – не больше!