Наивный Ваня
Реквизировал папа у одного агента Антанты десяток слив. Принес домой, положил на стол, ан глядь — через минуту их уже 9 штук.
— Дети, кто сливу съел? — спрашивает папа. Все дети сказали: «Мы не брали», и маленький Ваня тоже сказал: «Не я».
Папа, будучи опытным чекистом, пустился на провокацию:
— Сливы мне не жалко, но если кто съел ее с косточкой — можно умереть.
— Нет, я косточку выплюнул, — испуганно сказал Ваня.
— Ага, попался. Становись к стенке! — И все засмеялись, а Ваня заплакал:
— Эх, засыпался я!
Стихи
Пословицы
С мужика — штанишки, армии — излишки, мужику в живот — пулю, населению вместо хлеба — дулю.
Ось и чека
Везли два хохла на телегах продовольствие. Вдруг у одного ломается ось, у другого чека.
— Продай мне одну чеку, у тебя две.
— Изволь, за пять миллиардов продам. — Услыхали чекисты, что идет такая спекуляция, и забрали хохлов в чрезвычайку.
И когда стали хохлы у стенки, сказали друг другу сокрушенно:
— Ось тебе и чека.
Пословицы
Если будешь начеку, чеком ты смягчишь чеку.
Еще об уме чекистов
Примеры для списывания
Была у мужика курица, а теперь одна горелая изба курится. Рыбу с чужого воза за пазуху — на завтра запас уху. «Что в вымени тебе моем?» — сказала хозяйке корова, возвратясь с выжженного поля.
Поликратов перстень
Древний человек Поликрат так был счастлив, что даже испугался. Чтобы умилостивить богов, он бросил в море любимый перстень. Пошел однажды на базар, купил на обед рыбу, нес домой, вдруг навстречу председатель исполкома. «Стой! Что несешь? Отдавай трудящемуся народу».
И унес. А был ли в этой рыбе перстень — черт его знает. К исполкомщику что попадет, то как в прорву.
Наука расширяет кругозор
Рассказ, который противно читать
Один пожилой, солидный господин совсем недавно возвращался домой.
Дело было вечером, на даче, идти пришлось через небольшой лесок.
Вдруг — «стой!» — загремело у него над ухом. Из-за кустов выскочил разбойник, навел на мирного господина «браунинг» и прохрипел грубым, страшным голосом:
— Руки вверх!..
— Н… не могу, голубчик, — пролепетал мирный господин бледными трясущимися губами.
— Убью, как собаку! Почему не можешь?
— У меня ревматизм. Рукой пошевелить трудно.
— Ревматизм, — угрюмо пробурчал разбойник… — ревматизм! Раз ревматизм — лечиться нужно, а не затруднять зря занятых людей ожиданием, пока там тебе заблагорассудится поднять руки.
— Я не знаю, право, чем его лечить, этот ревматизм…
— Здравствуйте! Я же тебе должен и советы давать. Натирай руки муравьиным спиртом — вот и все.
— Что вы, голубчик! Где ж его теперь купишь — муравьиный спирт. Ни в одной аптеке нет.
— На руках кое у кого найдется — поищи.
— Да если бы я знал — где! Я бы хоть сто килограммов купил. Хорошо можно заработать.
Свирепое лицо разбойника приняло сразу деловой вид:
— Сколько дадите? У меня есть пятьдесят килограммов.
— Цена 450, франко моя квартира.
— Сделано. Я и задаточек возьму; все равно уж бумажник у вас вытащил.
— Пойдем в таком случае в кафе — условьице напишем.
— Где ж его тут найдешь в лесу, кафе это?
— Ну, пойдем ко мне домой, разбужу жену, она кофейку сварит.
— Ладно! Айда.
Как противны эти расчетливые, рассудительные зрелые годы — все бы только спекуляция, все бы только нажива.
Не лучше ли нам окунуться в мир беззаботной, прекрасной золотой молодости — поры сладких грез и безумных, пышных надежд.
Вот — двое на скамейке. Он и она…
Молодая, цветущая пара.
— Катя! Ты знаешь, что за тебя я готов отдать всю свою кровь по каплям! Прикажи — луну стащу с небосклона… Катя!.. А ты меня любишь? Скажи только одно крохотное словечко: «да».
— Глупый! Ты же знаешь… Ты же видишь…