— Входите, Теотас, — сказал Деккерет. — Садитесь.
— Мой лорд, — повторил Теотас и сделал приветственный знак Горящей Звезды.
Корональ сидел за роскошным старинным столом, вырезанным из цельного комля красного палисандрового дерева с естественным узором волокон, похожим на Горящую Звезду — эмблему, которую коронали использовали со времен лорда Дизимаула на протяжении уже пятисот, если не больше лет Теотас почувствовал нечто вроде шока, увидев лорда Деккерета сидящим за тем самым столом, за которым столько лет работал лорд Престимион Но этот шок был ему нужен.
Ему было очень важно при каждой возможности напоминать себе о великой перемене, происшедшей не так давно в жизни империи, о том, что Престимион переехал в Лабиринт, чтобы стать понтифексом, что роскошный стол, который до Престимиона принадлежал лорду Конфалюму, а до Конфалюма лорду Пранкипину, теперь принадлежал лорду Деккерету.
Деккерет хорошо смотрелся за этим столом; по правде говоря, лучше, чем Престимион. Стол всегда казался слишком большим для низкорослого Престимиона, зато высокая массивная фигура Деккерета прекрасно гармонировала с его внушающими почтение размерами. Он был одет в традиционные королевские одежды зеленого и золотого цветов, подбитые горностаем, и излучал такую силу и уверенность, что донельзя утомленный, дошедший почти до предела своей силы и выносливости Теотас внезапно почувствовал себя старым и слабым рядом с этим человеком, который был всего лишь на несколько лет моложе его.
— Ну, что ж, — произнес Деккерет. — Так-так…
— Так-так… — словно эхо, откликнулся Теотас.
— У вас очень усталый вид, Теотас Динитак сказал мне, что в последнее время вы очень плохо спите
— Я предпочел бы не спать вообще. Когда я все же засыпаю, меня преследуют ужасные кошмары, настолько ужасные, что я не в силах поверить, что они явились порождением моего сознания.
— Например?
Теотас помотал головой.
— Нет смысла даже пытаться. Мне было бы трудно описать это. После пробуждения в моей памяти сохраняется не так уж много подробностей, а в основном остается ощущение, что я приобрел ужасающее знание. Я вижу странные отвратительные пейзажи, монстров, демонов. Но не буду и пытаться рассказывать о них. То, что кажется настолько ужасающим самому сновидцу, не может иметь власти ни над кем другим. К тому же, мой лорд, я пришел сюда не для того, чтобы говорить о своих снах. Дело касается моего предполагаемого назначения на пост Верховного канцлера.
— И что же вы хотите мне сказать? — спросил Деккерет настолько холодным и небрежным тоном, что собеседнику должно было сразу же стать ясно: корональ ожидал обсуждения именно этой темы. — Я хочу напомнить вам, Теотас, что я до сих пор не получил от вас формального согласия занять этот пост.
— И не получите, — ответил Теотас— Я пришел, чтобы просить вас исключить мое имя из числа возможных кандидатов.
Деккерет совершенно явно был готов к такому повороту событий. Голос короналя оставался все таким же ровным и спокойным.
— Неужели вы думаете, Теотас, что я выбрал бы вас, если бы не считал самым подходящим человеком на эту должность?
— Я прекрасно это понимаю. И испытываю глубочайшее сожаление из-за того, что не могу принять эту великую честь Но тем не менее не могу.
— Можно ли мне узнать причину?
— Я должен объяснять, мой лорд?
— Нет, я не обязываю вас. Но все же был бы рад получить какое-то объяснение.
— Мой лорд…
Теотас не мог заставить себя говорить дальше, страшась того, что могло у него вырваться. Он ощущал, как где-то в глубине его существа ворочается его всем известная вспыльчивость, которой еще так недавно многие опасались. Почему бы Деккерету просто не забрать назад свое предложение и не позволить ему уйти? Но сила его гнева за последнее время очень сильно ослабла под гнетом усталости, нараставшей вместе с отчаянием. Сейчас он видел в своей душе одно лишь бессильное раздражение; впрочем, и оно быстро прошло, оставив его слабым, опустошенным и оцепеневшим.
Он закрыл лицо ладонями, немного посидел так, а потом снова повторил тихим невнятным голосом:
— Мой лорд… —Деккерет ждал, не говоря ни слова. — Мой лорд, вы видите, каким я стал? Как я себя веду? Разве это тот самый Теотас, которого вы помните? Разве таким я был хотя бы шесть месяцев тому назад? Разве я похож на человека, способного выполнять обязанности Верховного канцлера царства? Разве вы не видите, что я наполовину выжил из ума? Больше чем наполовину. Только глупец мог бы назначить столь неуравновешенного человека, как я, на такой важный пост. А вы отнюдь не глупец.
— Теотас, я вижу, что у вас очень больной вид. Но болезни излечиваются. Вы уже обсуждали вопрос отказа от поста с его величеством, вашим братом?
— Ни в коем случае. Я не вижу ни малейшей необходимости обременять Престимиона моими неприятностями.
— Если бы Божество наделило меня братом, — сказал Деккерет, — я думаю, что был бы готов, что желал бы услышать о любых его неприятностях в любой час дня или ночи. И, думаю, Престимион относится к этому точно так же.
— И все же я не поеду к нему. — Это становилось уже настоящим мучением. — Во имя Божества, Деккерет, прошу вас! Найдите себе какого-нибудь другого Верховного канцлера и позвольте мне покончить с этим! На мне свет клином не сошелся.
Корональ, похоже, понял, наконец, насколько сильно Теотас страдает.
— Свет не сошелся ни на ком, в том числе и на понтифексе и коронале. И я отзову свое предложение, раз уж вы не оставляете мне иного выбора.
— Благодарю вас, мой лорд, — Теотас поднялся, собираясь уйти.
Но Деккерет не отпустил его.
— Тем не менее я должен сообщить вам, что Динитак уверен: эти ваши ночные кошмары, которые, судя по вашему состоянию, и впрямь должны быть ужасными, вовсе не являются порождением вашего собственного мозга. Он считает, что их вкладывают в ваше сознание извне, и что это может делать Барджазид, один из его родственников, используя какую-то разновидность контролирующего мысли шлема — вроде того, что мы некогда использовали против Дантирии Самбайла.
У Теотаса перехватило дыхание.
— Неужели такое возможно?
— Как раз сейчас Динитак ищет доказательства своей теории. И если окажется, что она имеет под собой реальную почву, то предпримет необходимые действия.
— Я ничего не понимаю, мой лорд. Почему кому бы то ни было понадобилось посылать мне дурные сны? Думаю, что ваш друг Динитак понапрасну тратит время.
— Этого тоже нельзя исключить. Тем не менее я поручил ему исследовать происходящее.
Теотас почувствовал, что его силы совсем на исходе. Он был должен положить конец всему этому разговору.
— Независимо от того, что он найдет, это никак не скажется на состоянии наших затруднений, — резко сказал он. — Настоящая проблема это то, что случилось с моим браком. Вы знаете, я полагаю, что Фиоринда находится в Лабиринте вместе с Вараиль?
— Да.
— Ее присутствие там так же важно для Вараиль, как и мое здесь, по вашим словам, для вас. Но, мой лорд, я не в силах долго жить вдали от нее. Здесь имеется только единственное решение: один из нас должен отказаться от предложения монарха. А я всю жизнь придерживался одного правила: желания и потребности Фиоринды всегда стоят выше моих. Поэтому я не стану вашим Верховным канцлером.
— Вы можете изменить свое мнение на этот счет после того, как мы избавим вас от этих сновидений, — сказал Деккерет. — Отказаться от поста Верховного канцлера это не то, что выпить бокал вина. Я обещаю вам, что освобожу вас от этой обязанности, если вы, даже после того как сновидения прекратятся, останетесь в убеждении, что не желаете занимать этот пост. Возможно, нам не стоит до тех пор принимать окончательное решение?