Слова, которые он так долго сдерживал, хлынули горячим потоком:
— Клянусь Божеством, Деккерет, разве можно вообразить что-нибудь более невыносимое?! Еще одно восстание! Неужели мы так никогда и не избавимся от подобных вещей? Но на сей раз мы покончим не только с восстанием, но и с мятежниками. Мы выследим этого Мандралиску и разделаемся с ним раз и навсегда, и с этими пятью братьями, и со всеми, кто признает их власть.
Престимион стремительно метался по комнате, лишь временами приостанавливаясь на секунду-другую, чтобы кинуть взгляд на Деккерета.
— Говорю вам, Деккерет, что у меня окончательно иссякло терпение. Я провел двадцать лет моего правления как корональ и как понтифекс в борьбе с врагами, подобных которым не знал ни один — ни один! — правитель Маджипура со времен Стиамота. Довести моего брата до безумия! Вторгаться в сон моей маленькой девочки! Нет, нет! С меня довольно, больше чем довольно. Мы уничтожим их. Мы изведем их под корень, Деккерет! Под корень!
Деккерет ни разу еще не видел Престимиона в таком гневе. Но вскоре к понтифексу, похоже, вернулось самообладание. Он резко прекратил свои яростные пробежки, остановился посреди комнаты, опустил руки и несколько раз расслабленно качнул ими от плеча взад-вперед.
А затем бесцеремонным жестом указал Деккерету и Динитаку на дверь. Его голос, когда он заговорил, звучал несколько спокойнее, но все равно был холодным, даже резким.
— А теперь идите. Идите! Мне нужно поговорить с Вараиль, чтобы она узнала наконец, что нас ждет впереди.
Деккерет был более чем счастлив избавиться на сегодня от общества понтифекса. Ему предстал новый Престимион, которого следовало опасаться. Он всегда знал, что Престимион импульсивный и страстный человек, чья редкостная проницательность и осторожность постоянно вступают в противоречие со вспыльчивостью и нетерпеливостью. Однако в его характере всегда преобладали хорошее настроение и легкий, несколько язвительный подход к жизненным проблемам, что давало ему способность находить новые источники силы даже во времена наиболее тяжелых кризисов.
Повышенное спокойствие перед лицом кризиса было одной из определяющих черт характера Престимиона за все время его долгого и плодотворного царствования. Однако Деккерет уже заметил, что с возрастом его предшественник в известной мере утратил присущий ему динамизм, зато приобрел больше консерватизма и раздражительности, что, впрочем, совершенно естественно для стареющего человека. Престимион, казалось, воспринял происки Мандралиски скорее как личное оскорбление, чем как посягательство на святость устоев общества, хотя именно так их следовало расценивать прежде всего — как вызов, брошенный всему Маджипуру.
Возможно, думал Деккерет, именно по этой причине у нас и была создана система двойной монархии. Становясь старше и консервативнее, корональ переходит на высший трон, а в Замке его заменяет более молодой человек, таким образом мудрость и опыт возраста дополняются динамизмом и энергией молодости
Когда Деккерет, расставшись с Динитаком, вернулся в покои короналей, Фулкари встретила его радостным объятием Очевидно, она только что искупалась и была теперь одета только в пушистый халат и сверкающее золотое ожерелье От нее исходил приятный аромат солей для ванны Деккерет сразу почувствовал, что напряжение, владевшее им во время встречи с Престимионом, начало понемногу ослабевать
Зато Фулкари с первого же взгляда догадалась, что возникли серьезные проблемы
— У тебя какой-то странный вид, — сказала она — Не поладил с Престимионом?
— Наша встреча касалась многих серьезных вопросов. — Деккерет всей тяжестью рухнул на бархатный диван. — Да и с Престимионом последнее время нелегко иметь дело
— В каком смысле? — поинтересовалась Фулкари, устраиваясь на диване у него в ногах.
— Во многих Сказывается его усталость — ведь он столько времени занимал высочайшие должности Он смеется намного меньше, чем раньше, когда был помоложе Вещи, которые прежде показались бы ему смешными, теперь его не развлекают Он очень легко раздражается У него с Абригантом произошел довольно странный спор, который никак не должен был случиться в моем присутствии Ну и тому подобное — Деккерет помотал головой — Я не хочу ни в коей мере осуждать его Несмотря ни на что, он остается выдающимся человеком К тому же не следует забывать, что самый младший из его братьев только что погиб страшной смертью.
— Ничего удивительного, если он ведет себя несколько необычно
— И все равно, это больно видеть Я глубоко сочувствую ему, Фулкари
Она усмехнулась не без ехидства, а затем положила его ногу себе на колени и принялась разминать и массировать мощные мышцы
— Деккерет, значит, ты тоже будешь нервным и сварливым, когда станешь понтифексом?
Он подмигнул ей
— Конечно Если этого не произойдет, я решу, что со мной что-то не в порядке
На мгновение она, несмотря на подмигивание, похоже, приняла его слова всерьез Но затем весело рассмеялась
— Вот и отлично Я нахожу нервных сварливых мужчин очень привлекательными Честно говоря, почти неотразимыми Меня возбуждает сама мысль об этом
Она скользнула по дивану и устроилась, как в гнезде, на сгибе его руки Деккерет прижался лицом к ее блестящим медно-рыжим волосам, глубоко вдохнул их аромат, а затем нежно поцеловал в ямочку чуть ниже затылка Он легко провел ладонью по ее халату спереди, еле заметным движением погладил ключицу, а затем позволил ладони опуститься ниже и обхватил пальцами грудь На какое-то время они словно замерли и не спешили переходить к следующей стадии
— Завтра мы вернемся в Замок, — произнес в конце концов Деккерет
— Вернемся? — мечтательным голосом откликнулась Фулкари — Это хорошо Хотя здесь мне тоже очень нравится Я была бы не против остаться еще на неделю или две. — Она плотнее прижалась к нему, устраиваясь поуютнее.
— Дома у меня очень много дел, —Деккерет сам изумлялся, почему он так упорно борется с охватывающим его желанием. — И к тому же нам с тобой придется немного попутешествовать.
— Путешествовать? О-о, это тоже хорошо. — Голос ее звучал сонно, она лежала, прижавшись к нему, совершенно расслабленная, теплая и мягкая, как разнежившийся котенок. — И куда же мы отправимся, Деккерет? В Сти? Или в Большой Морпин?
— Дальше. Намного дальше. В Алаизор.
Она сразу проснулась, немного отодвинулась и посмотрела на Деккерета с изумлением
— В Алаизор? — переспросила она, удивленно моргая. — Но ведь до него тысячи миль! Я еще никогда в жизни не уезжала так далеко от Горы! Деккерет, почему в Алаизор?
— Потому, — ответил он, сожалея, что не отложил этот разговор на более позднее время.
— Потому — и все? Аж на другой конец Алханроэля — просто потому'
— Честно говоря, это указание понтифекса Официальная поездка.
— Значит, в связи с тем вопросом, который вы с ним только что обсуждали?
— В какой-то мере.
— И в чем же на самом деле заключался вопрос? — Фулкари высвободилась из его объятий и села лицом к нему в изножье дивана, скрестив ноги.
Деккерет понимал, что должен соблюдать определенную осторожность. Вряд ли при существующем положении он мог рассказать ей обо всех происходящих событиях — о восстании, которое, похоже, началось на Зимроэле, о новом появлении Мандралиски, о предположении, что Теотаса довели до смерти при помощи шлема Барджазида. Он просто не имел права говорить обо всех этих вещах с Фулкари — пока еще обыкновенной жительницей Маджипура. Корональ мог бы поделиться такими сведениями со своей женой, но Фулкари еще не жена ему.
— В последнее время за морем начали происходить странные вещи, — тщательно подбирая слова, сказал Деккерет. — Что именно — сейчас не имеет значения. Но Престимион хочет, чтобы я отправился на запад и находился где-нибудь неподалеку от побережья, чтобы, если вдруг выяснится, что мне необходимо в ближайшем будущем попасть на Зимроэль, я уже оказался на полпути туда.
— На Зимроэль1 — Она произнесла это слово так, будто речь шла о путешествии на Великую луну.