Князь сделал рывок, свернул влево и скрылся с глаз рыцарей. Он вскочил на камень и оттуда с ловкостью белки перепрыгнул на ветку дерева, легко пробежал по ветке и присел на корточках у ствола, высматривая сквозь листву приближающихся рыцарей.
Первый всадник, проезжая мимо укрытия Алита, подал сигнал замедлить бег. По телу князя пробежала дрожь страха; колонна перешла на шаг и проехала под ним, внимательно осматривая деревья в поисках добычи.
— Стоять! — крикнул рыцарь и поднял руку. — Он перестал бежать.
Алит затаил дыхание, сердце отчаянно заколотилось. Он глянул на землю внизу, но и так знал, что не оставил никаких следов. Он понимал, что его нелегко заметить в лесу. Князь натер бледную кожу грязью и кровью и, оставаясь неподвижным, полностью сливался со стволом дерева.
Алит осторожно передвинулся, внимательно наблюдая за первым рыцарем, чтобы понять, каким образом тот почуял его присутствие. Как и прочие всадники, этот рыцарь носил тяжелый серебристый доспех, а темно-серого жеребца защищал чепрак из легкой кольчужной брони и черный наголовник с руной Анлека. Лицо рыцаря пряталось под высоким боевым шлемом с плюмажем из черных перьев. Перья качались из стороны в сторону, пока всадник поворачивал голову и осматривал лес. Но его шлем отличался от шлемов его товарищей — золотой обруч удерживал на нем маску, которую Алит не мог разглядеть, пока рыцарь не повернулся и не посмотрел на него. Алит задохнулся от ужаса.
Золотая маска изображала оскалившееся лицо с тонкими чертами, резкими скулами и изумрудными глазницами. Однако Алита поразило вовсе не яростное выражение боевой личины. Над глазницами к маске крепилась пара настоящих глаз; блестящие глазные яблоки пронизывала тонкая золотая сеть, которая соединяла их с металлом шлема. Глаза двигались и жили собственной жизнью. По щекам маски стекали тонкие струйки крови, а глаза продолжали вращаться в поисках беглеца. И вдруг они оба повернулись к Алиту, и всадник удивленно вздрогнул.
На миг пронизывающий взгляд магических глаз приковал Алита к месту. Князя охватил ужас, вовсе не потому, что — а потому, как его обнаружили!
— Вон там, на дереве! — крикнул всадник и указал на него обнаженным мечом.
Выкрик рыцаря вывел Алита из транса, и он одной рукой принялся карабкаться выше, на ходу доставая из-за спины лунный лук. Дар Лилеат пульсировал в руке в такт биению сердца. До князя долетали злобные выкрики. Он наложил стрелу, затем натянул немыслимо тонкую тетиву, причем ему потребовалось не больше усилий, чем если бы он просто вел рукой по воздуху. Алит нашел глазами рыцаря с чудовищной маской, и лук принялся нашептывать. Юноша не мог разобрать слов, да и вряд ли сумел бы их осмыслить. Но тон голоса успокаивал, помогал расслабить руки и унять дрожь.
Алит выпустил стрелу. Она слетела с лунного лука всполохом белого света, пробила насквозь грудную пластину доспеха и воткнулась в усыпанную листьями землю за его спиной. Рыцарь с дырой в груди завалился на бок и безжизненно рухнул в грязь. Алит не переставал изумляться мощи лунного лука с того момента, как впервые опробовал его: он без труда пробивал ствол дерева, и в то же время почти ничего не весил. Алит мог удержать его на кончике пальца.
Князь подстрелил еще одного рыцаря. Стрела вошла в плечо под углом и раздробила позвоночник коня. Животное рухнуло на землю вместе с всадником. Рыцари никак не могли ответить на его выстрелы, поэтому им пришлось развернуться и бежать, но последняя стрела Алита догнала еще одного друкая на выезде из лощины.
С лунным луком в руке Алит спрыгнул на землю. Когда он сделал шаг к телу в золоченой маске, его накрыла волна отвращения, но Алит перевернул труп за ногу и уставился на жуткое устройство из плоти и золотой нити. Он наклонился, чтобы лучше разглядеть его, и увидел, что удерживающая глаза проволока насквозь пронизывает шлем и углубляется в само лицо рыцаря. Тот был мертв, но глаза продолжали следить за Алитом и двигались, когда он менял положение.
Хотя князя переполняло чувство брезгливости, он заставил себя вглядеться. Что-то во взгляде без век показалось знакомым. И тут он вспомнил: он смотрел в глаза часового, которого допрашивал около лагеря друкаев. Один из нагаритских колдунов наложил на его глаза заклятие, которое видело Алита, где бы он ни спрятался.
Алит вытащил меч и рассек золотую сеть. Глаза упали на землю и покатились по опавшей листве, не сводя с Алита обвиняющего взгляда. С подступающей к горлу тошнотой князь взмахнул мечом и разрубил их на множество кусочков. Когда Алит выпрямился, он на миг задумался, жив ли еще незадачливый часовой. Друкаи вполне могли ослепить его в наказание за ошибку и лишить милосердия смерти.