Морати встряхнула головой, чтобы отогнать лишние мысли, и по телу побежали мурашки от прикосновения длинных локонов. Она подавила желание погрузиться в приятное ощущение и подняла окровавленный нож.
Морати легонько надрезала кончик большого пальца; одна-единственная капля крови упала в алую лужицу на полу. Когда кровь королевы коснулась жертвенного приношения, она медленно расплылась кругом более глубокого цвета. Тени по его краям принимали четкие очертания и, в конце концов, превратились в изображение гор. По красному небу скользили облака и нависали над алыми вершинами. Нужным словом Морати сдвинула видение к Орлиному перевалу. Магический глаз прошелся над колонной воинов и рыцарей, которые ехали на восток, чтобы вступить в схватку с самозванцем Имриком. Вряд ли они смогут победить, но их усилия отвлекут короля на время, пока Морати не приведет в действие остальные части плана.
Вдруг в помещении раздалось деликатное покашливание. В одной из ведущих в зал арок стоял слуга в шелковой мантии. Он низко поклонился, и Морати поманила его пальцем, унизанным кольцами.
— Гость ждет, когда вы пожелаете его принять, ваше величество, — сообщил слуга.
— Проводи его ко мне немедленно, — ответила Морати и повернулась к вещему озеру, сразу же позабыв о слуге.
— Кто там? — спросил голос из соседней комнаты. В хриплом шепоте звучала боль. — Хотек?
— Нет, это не он, — ответила Морати. — Он все еще трудится, хотя его работа скоро завершится. К нам пожаловал кое-кто другой, и он принес очень хорошие новости.
Звяканье подбитых металлом башмаков возвестило о прибытии гостя. В дверях появился эльф в поношенном, видавшем виды доспехе со множеством царапин и вмятин. Черные волосы перехватывал серебряный обруч. По правой стороне лица тянулся длинный шрам; вместо правого глаза зияла пустая глазница.
— Князь Аландриан, рада тебя видеть, — с придыханием произнесла королева.
— Госпожа, — поклонился тот. — Для меня честь наконец-то приехать в Анлек и лично встретиться с вами после стольких лет.
— Да, но ты достоин этой чести, — ответила Морати. — Ты привез подкрепление?
— Я оставил сильный гарнизон в Атель Торалиене, поскольку осада там продолжается, ваше величество. — Аландриан невольно дотронулся до изуродованного лица. — Из остальных колоний я забрал все войска, и сейчас они плывут к Ултуану. Пять сотен самых храбрых и благородных воинов сойдут на берег еще до наступления зимы.
Морати улыбнулась в ответ.
— Это хорошо, — сказала она. — Пока ты ожидаешь прихода войск, я хочу поручить тебе небольшое задание.
— Как я понимаю, вы желаете избавиться от так называемого Короля Теней, — ответил Аландриан. — При поддержке войск Анлека я принесу вам его голову на кончике пики раньше, чем мой флот доплывет до Ултуана.
— Ты получишь всю необходимую поддержку. — Морати бросила взгляд на арку, откуда ранее доносился голос, и ее лицо неожиданно исказилось болью. — Нас сильно тревожит то, что дела в Нагарите идут неважно. Я ожидаю, что ты восстановишь здесь порядок, как сделал в свое время в Атель Торалиене.
— Я приложу все усилия, — снова поклонился Аландриан. — И собственноручно принесу вам голову Короля Теней.
— Надеюсь, так и будет.
— Еасир предал нас, — произнес из соседней комнаты хриплый голос. Он то дрожал, то поднимался и опускался, как в бреду. — Ты же не предашь нас, Аландриан?
— Еасир был силен, но когда настало время принести истинную жертву, он сдался, — добавила Морати. — Аландриан уже доказал свою верность, не так ли?
— Каин воззвал к моим дочерям, и они с радостью отдались ему, — ответил Аландриан. — К несчастью, их мать воспротивилась зову, ваше величество. Я сожалею о том, что ей не хватило мудрости, но я не сожалею о ее смерти.
— Мне докладывали, что твои дочери прилежно учатся и добились больших успехов в искусстве Каина, — подтвердила королева-ведьма. — Я помню, как старательно они прислуживали мне в Атель Торалиене много лет назад. Скажи, сейчас они так же обожают отца, как при нашей последней встрече?
— Теперь они преданы повелителю смерти. — По покрытому шрамами лицу Аландриана скользнула сдержанная улыбка. — Я очень горжусь ими и не сомневаюсь, что когда-нибудь весь Нагарит разделит мою гордость.