— Да, мне кажется, что ты предлагаешь хороший выход, — произнес наконец Юрианат. — Не вижу в нем ничего плохого.
— Тогда могу я попросить об одной услуге? — обратился к Юрианату Каентрас.
Начинается, подумал Алит: Юрианат на глазах заглатывал наживку как голодная рыба.
— Северная граница твоего княжества закрыта для наггароттов, — с обезоруживающей улыбкой продолжал Каентрас. — Лишь благодаря счастливой случайности я встретил офицера, который поручился за меня — и так я попал в Тиранок. Я опасаюсь, что когда союзники с севера приедут поддержать тебя, им повезет меньше. Если ты выпишешь несколько пропускных документов на въезд в Тиранок в сопровождении личной охраны, я разошлю их нашим князьям.
— Конечно. Для гарантии безопасного проезда я дам тебе свою печать. Сколько писем тебе нужно?
— Около дюжины, — улыбнулся Каентрас. — У тебя много доброжелателей на севере.
— Дюжины? — переспросил польщенный Юрианат. — Почему бы и нет, так и сделаем.
Тут счастливое выражение пропало с лица князя, и его плечи опустились.
— Что случилось? — заботливо спросил Каентрас. — В чем дело?
— Во времени, — пробормотал Юрианат. — Обсуждения начнутся сразу после окончания погребения, через семь дней. Боюсь, что мои сторонники не успеют приехать вовремя, и им не удастся повлиять на решение. Противники уже подготовили доводы против моего правления.
— Мои гонцы готовы отправиться на север в любой момент. Не могу обещать, что наши друзья успеют добраться до Тор Анрока за семь дней, но возможно, ты сумеешь как-то отсрочить слушания?
От этого предложения лицо Юрианата просветлело.
— Обсуждения в суде редко проходят гладко. — Он убеждал не столько собеседника, сколько самого себя. Князь решительно выпрямился и перевел взгляд на Каентраса. — У нас еще может получиться. Я передам тебе печать сегодня вечером. Уверен, что смогу оттянуть окончательное решение, пока не предоставлю сильные доводы в свою поддержку.
Каентрас встал, и Юрианат поднялся вместе с ним. Наггаротт протянул руку. Князь с энтузиазмом ее пожал.
— Благодарю тебя за понимание, — сказал Каентрас. — Я не сомневаюсь, что союз между Нагаритом и Тираноком вернет наши народы на путь, ведущий к величию.
— Да, пришло время оставить минувшее позади и взглянуть в будущее.
— Такое прогрессивное мышление достойно похвалы. — Каентрас направился к дверям, но через несколько шагов обернулся к Юрианату. — Лучше пока держать это соглашение между нами, не так ли? Оно потеряет смысл, если твои противники узнают о нем заранее.
— О, безусловно, — откликнулся князь. — Можешь положиться на меня, как я полагаюсь на тебя.
Каентрас кивнул, улыбнулся и ушел. Юрианат постоял, со счастливым видом пробарабанил пальцами по столу. Затем уверенной походкой покинул зал. Алит остался в тишине и одиночестве.
Пока он слушал разговор между князьями, страх пропал, и его сменила злость. Становилось ясно, что Каентрас уже давно манипулирует событиями в Нагарите, чтобы укрепить свою позицию при дворе. Скорее всего, он противостоял дому Анар еще в те времена, когда его считали другом. Алит не знал, как давно Каентрас преследует личные цели, но теперь он вспоминал все его поступки с подозрением. Когда-то Каентрас был настоящим союзником анарцев, но потом выбрал другой путь. Ощущение предательства огнем обожгло Алита, и вместе с ним вспыхнули ревность, страх и разочарование, которые таились внутри после разлуки с Ашниелью.
А теперь интриги Каентраса дотянулись и до трона Тиранока, что представляло угрозу для всего Ултуана. Каентрас должен был поплатиться за свои преступления.
Погребальная церемония Бел Шанара и Элодира продолжалась еще семь дней. Знаменитые поэты Тиранока читали на поминках проникновенные эпитафии Королю-Фениксу в сопровождении хора рыдающих девушек. Алиту эти декламации показались банальными и бессмысленными: пресные излияния и сожаления ничего не говорили о личностях погибших. В Нагарите подобные стихи слагались родственниками умерших, и в них звучало подлинное горе от потери любимых. У Алита осталось впечатление, что профессиональные плакальщики безлики и напыщенны.
Второй день возвещал начало священных ритуалов, во время которых жрецы и жрицы Эрет Кхиали готовили тела и души умерших к загробной жизни. Ритуалы резко отличались от распространенных в Нагарите культов мертвых. Они проводились не для того, чтобы умилостивить верховную богиню подземного мира, а чтобы защитить души усопших от призрачных рефаллимов, служащих Королеве китараев. И ритуалы, и плакальщики оставили Алита в недоумении. В Эланардрисе считали, что души мертвых проходят через врата в Мирай, где и проводят вечность под бдительным присмотром Эрет Кхиали. На его родине не боялись смерти и принимали ее как должное, естественное завершение жизни.