— Попробуйте поспать, — сказал он женщинам и забрался на каменный уступ, чтобы нести стражу.
Взглянув вниз, он увидел, что женщины послушно забрались под одеяла и прижались друг к другу в поисках тепла, как птицы в гнезде. Юноша ждал, что в нем всколыхнутся хоть какие-то чувства: воспоминания о матери, остатки желания, которое влекло его когда-то к Миландит. Но мысли вернулись к Каентрасу и другим друкаям. Только тогда он ощутил яростный гнев, который согрел его лучше солнца.
Эльтириор вернулся почти сразу после того, как дневное светило полностью поднялось над горами. Он задыхался, и Алит разглядел порез на его лбу.
— Нас преследуют! — выдохнул он и принялся будить спящих женщин.
— Кто? — Алит спрыгнул с навеса.
— Ренегаты моего ордена, — прорычал Эльтириор. — Хотя возможно, что ренегатом следует назвать меня. Они решили связать свою судьбу с Морати, я уже довольно давно подозревал об этом. Они попытались поймать меня в ловушку, но я сбежал. Надо торопиться, они уже близко!
Беглецы второпях собрались в дорогу и последовали за Эльтириором на юго-восток, вверх по склону Анул Ариллины. Детей несли мужчины, чтобы Лириан, Хейлет и Сафистия не отставали. Они шли без дороги и старались держаться каменистой почвы и берегов ручьев, чтобы оставлять как можно меньше следов.
— Надолго мы их не задержим, — говорил Эльтириор Алиту, пока они помогали женщинам перебраться во камням через ручей. — Помимо глаз и ушей у вороньих герольдов есть и другие способы выслеживания добычи.
Они поднимались в горы, делая редкие остановки для отдыха и нескольких глотков воды. В глубине души Алит надеялся, что вороньи герольды их догонят, и тогда он сможет начать мстить друкаям. Но даже в лихорадке мести он понимал, что придется поступиться желаниями. Гораздо сильнее по планам друкаев ударит то, что сыновья Еасира и Элодира выживут.
К полудню они поднялись к перевалу на южном склоне горы. Алит обернулся, чтобы оглядеть пройденный подъем, Эльтириор встал рядом с ним. Далеко внизу между камней двигались крохотные черные точки — вороньи герольды.
Алит насчитал по меньшей мере пятерых. Все завернутые в плащи из черных перьев эльфы вели на поводу лошадей.
— В горах лошади станут помехой, — произнес Эльтириор. — Нам нужно оторваться как можно дальше, прежде чем мы выйдем на равнины Эллириона. Там верховые получат преимущество.
— Тогда пошли. — Алит повернулся спиной к преследователям.
Он еще никогда не проводил ночь так высоко в Кольцевых горах. Созданный Каледором Укротителем Драконов портал, удерживаемый возведенными по всему Ултуану заклятыми камнями, проходил через горы. На краю зрения мельтешила магия, Алит ощущал ее силу. Волшебные ветра заигрывали друг с другом, сплетались и разделялись, скользили и свистели по склонам. Каждый порыв приносил странные ощущения: затаившейся надежды, накатывающего отчаяния, тепла или холода, мудрости или скоропалительных решений. Хотя Алит жил рядом с горами всю жизнь, сегодня он впервые по-настоящему ощутил присутствие запертого в их недрах волшебства.
Но не только магические ветра тревожили сон беглецов. С вершин доносились рыки и рев — это порожденные магией чудовища делили территорию. Здесь обитали виверны и мантикоры, гидры и василиски. Друкаи научились использовать их на войне. Мощь любого из хищников намного превосходила силу мечей Эльтириора и Алита.
Хотя Алит обычно чувствовал себя в горах как дома, при выборе места для привала ему пришлось полагаться на Эльтириора. Вороний герольд знал местность и ее обитателей, а Алиту никогда не доводилось встречаться с ними. Эльтириор вел беглецов в обход гнездовищ монстров, и порой по тихому сигналу герольда им приходилось сворачивать назад. Пока женщины спали, Алит немного расспросил его.
— Я уже говорил тебе. Я следую по пути, который проложила для меня Морай-хег, — объяснил Эльтириор. — Он не хороший и не плохой, но в любом случае я не думаю, что моя госпожа захочет, чтобы я окончил его в брюхе голодного зверя.
— Но как ты узнаешь, какую выбрать дорогу?
— Нельзя думать об этом. Меня ведет инстинкт, внутреннее знание. Его невозможно увидеть, услышать или понюхать, только почувствовать сердцем. Морайхег подталкивает нас куда-то, значит, такова ее воля. Большинство вырываются из ее нитей и отказываются следовать ее мудрости. Я принимаю волю судьбы и позволяю ее руке поворачивать меня направо и налево, останавливать и подталкивать вперед, как она сочтет необходимым.