Чистым сумасшествием, как порой выражаются.
Встряхнувшись от грез, Сола застегнула чемодан на колесиках и просто выпрямилась.
— Ну? — поддела ее бабушка. — Мы едем или нет?
Будто знала наверняка, чего хотела Сола.
Или кого, если быть точней.
У Солы не осталось гордости, чтобы сохранять невозмутимый вид, пока она снова осмотривалась по сторонам, изучая выход из обеденной зоны, арку, через которую можно было подняться наверх или в кабинет, узкий холл перед лестницей в подвал. Везде пусто. И не было слышно громких шагов по ступенькам, топота на втором этаже, будто кто-то торопливо натягивал рубашку, чтобы спуститься на уровень ниже.
Не считая душа.
Как он мог не проводить ее…
В это мгновение ее бабушка сделала глубокий вдох, и плоский золотой крестик, который всегда висел над ее грудью, поймал отблеск потолочного света
— Мы едем, — услышала Сола свой голос.
И с этими словами она подняла свой чемодан и направилась к задней двери дома. Снаружи, возле самого дома стоял Форд «Затеряйся в толпе». Договор аренды заключен на другие документы Солы, предназначенные для экстренных случаев. Никто в Колдвелле не знал о них. А в бардачке лежала еще одна пачка документов, для ее бабушки.
Она открыла замки с помощью пульта, а потом — багажник. Люди Эссейла, тем временем, придерживая ее бабушку под руки, помогали ей спускаться по лестнице, несли ее чемодан и пальто, которое она, очевидно, отказывалась надевать в качестве протеста.
Когда они усадили женщину на пассажирское сиденье и поставили ее багаж на заднее, Сола окинула взглядом заднюю часть дома. Как и раньше, она ожидала увидеть Эссейла, а возможно, надеялась на это. На то, что он выбежит через главный зал, чтобы успеть встретиться с ней до отъезда. Или на то, что он поднимется из подвала и выбежит через подсобку. А может на то, что он на скорости вылетит из-за угла, спустившись с лестницы…
В этот момент произошло нечто странное. Каждое окно в доме начало еле заметно мерцать, стекла между оконными и дверными откосами еле заметно подмигивали.
Что за…
Ставни, подумала она. Окна накрывали ставни, такое движение невозможно заметить, легко упустить… если не смотреть в то мгновение, когда они начинают опускаться. А после? Словно ничего не изменилось. Мебель по-прежнему хорошо видна, свет включен, все нормально, привычно.
Еще одна охранная фишка, подумала Сола.
Она не торопясь открыла дверь, поставила в салон одну ногу и затем обернулась. Два телохранителя стояли позади, скрестив руки на груди.
Она хотела сказать им… но нет, казалось, они не горели желанием передавать сообщения Эссейлу.
Сейчас, аккуратно усадив ее бабушку в седан, они выглядели откровенно злыми.
Сола подождала еще немного, не сводя глаз с задней двери. В проеме она видела обувь и пальто в прихожей. Так по-обычному… ну, по обычному для богача. Дом был далек от среднего класса, и не только потому, что стоил миллионов пять. Или десять.
Отвернувшись, она села за руль, закрыла дверь и сделала пару вдохов, чувствуя лимонный освежитель воздуха, под которым угадывался легкий запах табачного дыма.
— Не вижу причин для нашего отъезда.
— Я вижу, вовэ. Я вижу.
Двигатель с дребезжанием ожил, и она включила заднюю передачу. Развернувшись, Сола в последний раз посмотрела на открытую дверь.
И больше не осталось причин для задержки.
Нажав на газ, она резко заморгала, когда фары Форда осветили подъездную дорожку, а потом однополосную дорогу, которая уведет их с полуострова.
Он не пойдет за ней.
— Ты совершаешь ошибку, — фыркнула ее бабушка. — Большую ошибку.
Но ты же не знаешь всей истории, подумала Сола, подъехав к знаку остановки и включив поворотник.
Чего Сола не знала… что ей также известно далеко не все. Эссейл наблюдал за ее отъездом, стоя среди деревьев позади дома.
***
Эссейл видел сквозь окна кухни, как Сола стояла возле стола, капаясь в чемодане, будто искала что-то, что могла потерять.
Снаружи, любовь моя, подумал он. То, что ты потеряла, снаружи.
А потом появилась ее бабушка вместе с братьями, и было очевидно, что женщина не одобряла отъезд.
Еще одна причина восхищаться ею.
И также было ясно, что его кузены против. С другой стороны, они еще никогда не питались так хорошо и уважали тех, кто мог дать им отпор.
Что не было проблемой для бабушки Марисоль.
Наблюдая, как его женщина ищет что-то, будто бы ждет, что он появится, Эссейл испытывал небольшое удовлетворение, видя ее печаль. Но, первостепенной была необходимость убедить своего внутреннего зверя, что она вольна сама выбирать свою дорогу.