— Брат, я желаю отправиться в Хионфлор с лучшей подругой, — объявила она.
— Что? — возмутился Вальтэриан.
— Хочу посетить родину матери, только и всего, — произнесла принцесса. — Помогать твоей невесте я не буду, можешь не переживать.
— Нет, исключено, — стальным голосом сказал король. — Возвращайся в свои покои.
— Не пойду! — воспротивилась Янина. — Я выросла, Вальтэр. Пожалуйста, разреши погостить в королевстве эльфов и фей. Мне надоели замёрзшие цветы в нашем саду. Хочу увидеть живые! Здесь я как птица в золотой клетке. Позволь вылететь из неё хоть раз.
— Я сказал, нет! — повторил король. — Разговор окончен.
— Хватит приказывать, — возмутилась Янина. — Я не крестьянка. Если любишь, отпусти в Хионфлор. Я хочу почувствовать себя свободной. Пожалуйста.
— Ладно, — смягчился Вальтэриан. — Но запомни, на дорогах опасно, будь осторожна.
— Спасибо! — обняла брата Янина. — Я буду очень осторожной!
Принцесса побежала к карете и заняла место между Астрид и Беатрисой. Экипаж высокородных леди отправился в путь.
Король долго смотрел вслед удаляющейся карете. Несмотря на холодность и высокомерие, он любил сестру и леди Беатрису и волновался за них.
Экипаж выехал из Альтаира и объехал Поющий лес. Путникам предстояло пересечь Несуществующий город, который отделял королевство магов от Элендора, ближайшего порта. Чтобы добраться до королевства эльфов и фей, нужно переплыть Русалочий океан.
Беатриса смотрела в окно. Янина вышивала на пяльцах цветы. Астрид тоже занималась рукоделием, подражая принцессе. Но вскоре перестала, уколов палец.
— Подъезжаем к Несуществующему городу, — объявила ведьма, видя на горизонте разрушенные башни.
— Когда-то он был торговым центром Сноуколда, — сказала принцесса.
— Жаль, что город пустует двести лет, — проговорила Беатриса.
— Почему в нём никто не живёт? — присоединилась к разговору невеста короля.
— В Несуществующем городе находилась лечебница Фион, — поведала ведьма, гладя баторию по золотистой шёрстке. — В ней лечили одержимых и тех, у которых высшие духовные структуры не развились или раньше времени покинули тело, превратив мага из развитого создания в подобие животного.
— Из лечебницы сбежал пациент? — предположила Астрид.
— Верно, — кивнула Беатриса. — Его звали Остиан Воровский. Он работал преподавателем чёрной магии. Оказался в Фионе, потому что использовал для колдовства органы магов, которых выслеживал и убивал. Его хотели посадить в тюрьму Кол-Агамор. Но передумали, признав сумасшедшим. После побега Остиана в городе начали исчезать маги. Их находили со вскрытыми животами. У сыщиков не было сомнений, что убийца — преподаватель. Когда его поймали, Остиан, чтобы не попасть снова в лечебницу, выпил собственноручно изготовленное зелье и взорвался, разлетевшись на мелкие кусочки. Они осели на пол и спустя минуту город потряс мощнейший взрыв. Выжить не удалось никому.
— Что входило в состав зелья? — поинтересовалась леди Мейрак.
— Никто не знает, — ответила ведьма. — Остатки взрывоопасного вещества ещё летают в Несуществующем городе. Поэтому его боятся заселять. Хотя по легенде город не пустует. В нём обитают мутанты и умалишённые.
— Жуткая и одновременно грустная история, — вздохнула Янина. — Почему Остиан Воровский унёс за собой жизни всех горожан? Неужели он не мог убить только себя?
— Злодей даже умирает злодеем, — произнесла Беатриса.
— Зато он отомстил тем, кто насильно держал его в лечебнице, — отметила Астрид.
Ведьма и принцесса не возразили. В словах леди Мейрак была жестокая истина.
Экипаж въехал в Несуществующий город. Скрип кареты нарушил идеальную тишину, царившую среди разрушенных зданий. Шорох превратился в эхо, наполнив жизнью мёртвые руины. Подул ветер, дома заскрипели, будто перешёптываясь.
Стражники обострили внимание, с опаской глядя по сторонам. Легенду о городе они знали с детства.
Карета поехала медленнее, чтобы не случился обвал ветхих построек. Из её окон виднелась полуразвалившаяся лечебница с покосившейся вывеской «Фион». В окружении разрушенных стен стояли железные кровати и шкафы с поломанными дверцами. На полу валялись склянки с лечебными настойками.
Опустевшие дома заросли мхом и травой. Кабаки, забитые бочками с сидром и элем, одиноко ютились на перекрёстках, полных бесхозных вещей. Их никто не забирал. Все боялись касаться предметов, на которых осели частицы взрывоопасного зелья. Даже редкие товары в покосившихся лавках оставались на месте.