Новость о смерти лжекапитана Победы достигла слуха пленённых пиратов. Одни решили, что Эрик проиграл Беатрисе из-за возраста, другие не поверили в его смерть. Они сочинили много версий чудесного спасения Макграфского. Ведь легенду нельзя убить. Она жива, пока в неё верят.
Стражники, в отличие от пиратов, больше не верили в Эрика. Они знали: он проиграл, потому что ему не за что было сражаться. Его век ушёл. Однако даже воины короля признали: пасть в магической битве — достойнейшая смерть.
Развитие души
Став полноправным членом братства, Кастор Хэдусхэдл с другими навьянами оставил знойный юг и отправился на север, чтобы распространить веру в Навь по всему миру. На пути к Альтаиру они помогали обездоленным, делились едой и тайно проповедовали. С каждым днём к культу Нави присоединялось больше жителей Сноуколда.
Навьяны держали в железных оковах душу и тело. Не позволяли себе излишеств, избегали соблазнов. «Аскетизм должен быть во всём», — любил говорить Даниэль, когда проходил мимо таверн с пьяницами, дорогих лавок и публичных домов.
Идти до столицы мира осталось месяц. Навьяны остановились переждать ночь в заброшенном старом храме. Они бросили снаружи повозку, на которой путешествовали, и привязали к полуразрушенным колоннам двух мулов. В здании навьяны развели костёр и, покидав на пол походные мешки, сели поближе к огню.
— Братья и сёстры, мы близки к цели, — проговорил Даниэль, согревая руки. — Мы достигнем Альтаира раньше, чем предполагали. Там многие нуждаются в вере и помощи.
— О нашей религии узнает весь мир, и Создатель возблагодарит нас, — поддержал Санвульф, старый седовласый оборотень.
— Да, брат, скоро Навь потеснит веру в Четыре Стихии! — согласился Шератан, тряхнув бородой. — Жаль, пока нам приходится прятаться в подвалах и заброшенных часовнях, как крысам… Аристократы высмеивают нашу веру и благие намерения.
— Не унывай, — мягко улыбнулась оборотниха. — Служить Нави почётно. Когда наша религия распространится в столице, все поймут и признают её.
— Правильно, Ликея, — одобрил исповедник.
Сам того не желая, Кастор засмотрелся на говорившую навьянку. Она была стройной оборотнихой с тёмными волосами. Фигуру её подчёркивало чёрное платье с воротником из засушенных листьев ярколиста.
Ликея выглядела одухотворённой, невинной и прекрасной. Но подлинным её богатством была только внешняя красота. Молодая навьянка не гнушалась с утра страстно молиться, а вечером не менее страстно ублажать мужчин за монеты.
Кастор, как и другие, не ведал о тайне Ликеи. Он продолжал незаметно любоваться ей, слушая разговоры о лучшем мире и спасении души. Кастор путался в эзотерических понятиях, многое не понимал. Однако верил — благодаря усердному постижению законов бытия тайное станет явным.
Ночь стремительно пролетела. Настало раннее утро, принеся лёгкий ветер. Почти все навьяны спали. На влажной молодой траве появилась роса. Жаворонки запели тихую неторопливую песню. Кастор проснулся.
На душе его было легко и спокойно. Всё казалось удивительным, чудесным и правильным. Ведь отныне он не один, у него появились цель, семья, вера. Мир очнулся от сна и радовался новому дню вместе с ним.
Кастор неслышными шагами пошёл к ручью, чтобы умыться. Он боялся разбудить названных братьев и сестёр. Поэтому обрадовался, когда достиг цели, никого не потревожив.
Парень облился ключевой водой и задрожал от холода. Он не привык к кочевой жизни, как ни старался. Зато желание спать оставило его. Сил прибавилось.
Из развалин храма послышались крики навьянов, мольбы о помощи. Кастор бросился туда. У входа он обнаружил тела четырёх собратьев. Злость взыграла в парне. Он вступил в драку с нападавшими, которые были представителями разных рас, верили в Четыре Стихии и люто ненавидели Навь.
Тренировки в армии Мейраков не прошли даром. Кастор ногой выбил из рук оборотня лук и обезвредил трёх эльфов точным ударом в челюсть. Проломив голову главарю и завладев его мечом, парень одолел противников.
Отдышавшись, он обнаружил, что из навьянов спаслись только те, кто умел обороняться: Шератан, Ликея, Даниэль Данброский и близнецы-оборотни Клык и Коготь. Синяки и кровоподтёки пестрели у них по всему телу.
— О, Создатель, великое горе! — воскликнул исповедник сокрушённо. — Твои верующие дети отправились в царство Нави, в загробный мир. Санвульф, Вульфсинья, Никоноран, Равальф, Ррейра… Все мертвы!
— Немыслимо, — пробормотала Ликея. — За что нам это? За какие грехи?
— Новый брат навлёк на нас беду! — вытирая с лица кровь, пробасил Шератан. — Я почуял не ладное, когда он клятву не хотел приносить. Да только Санвульф вступился за него. Теперь он мёртв и других нет! Грехи Кастора не дают нам жить. Изгнать его надо, и Создатель нас простит.