— А кто помогает нам? Половину навьянов убили, хотя они были безгрешны. Только ты пришёл на помощь. Остальным плевать. Создатель может оказаться кровожадным тираном, которому приятно видеть муки тех, кого он создал. Единственный правитель этого мира Вальтэриан Колд. Он наш король и Бог. Будь Вальтэр хоть трижды чудовищем!
— С помощью Создателя или без, я создам справедливость, — молвил Кастор. — Использую веру во благо. Власть мне не нужна.
— Как бы там ни было, от распространения нашей религии выиграем мы оба, — улыбнулась Ликея. — Что насчёт моего предложения? Не желаешь усладить плоть, раз уж она дана нам Создателем?
— Замолчи, сестра, — возмутился парень. — Нечистая сила искушает тебя. Не поддавайся. Мы выше мелочных пороков.
— Хочешь поиграть в святошу? — усмехнулась оборотниха. — Пожалуйста! Я тоже думала стать лучше, когда впервые пришла к навьянам. Только истинное «я» возьмёт вверх в любом случае. Тебе вскоре надоест жить в молитвах и ограничениях.
— Я здесь ради лучшего мира.
— Ты здесь, чтобы замаливать грехи. Дело благое, но чертовски скучное.
Деревья зашелестели, и из рощи с хворостом вернулись Клык и Коготь. Их настоящие имена не знал никто. Близнецы предпочитали клички. Они делали их ещё более похожими друг на друга. Братья-оборотни были смуглыми, худощавыми, с короткими чёрными волосами. Носили тёмную кожаную одежду, скроенную на охотничьей манер, а не навьянский.
— Хворост мы доставили! — положил горсть веток Коготь.
— Теперь могилы придётся рыть, — буркнул Клык.
— Я помогу, — вызвался Кастор.
Промёрзлая земля поддавалась с трудом, напоминая, что неподалёку северные чертоги. Ржавые лопаты ломались от старости. Холодный ветер обдувал вспотевшие тела навьянов.
Через час могилы были выкопаны. Даниэль прочитал молитву за упокой, и навьяны опустили в ямы мертвецов. Над ними разожгли костёр, символизирующий, что тела убитых одновременно находятся в стихии огня, земли и воздуха, а душа отправлялась в Навь, потусторонний мир.
Смотря, как огонь поглощает невинных собратьев, Кастор задумался о несправедливости мира. Он помнил, замысел Создателя неведом, а воздаяние за благие дела приходит не сразу. Но всё равно сомневался, не ложь ли его вера, не сказка ли она для успокоения страждущих душ?
Навьяны начертили в воздухе всевидящий глаз Создателя и засыпали землёй остатки сожжённых тел.
— Пусть покоятся с миром братья и сёстры, — затушил свечу в руке исповедник. — Навь приняла наших единоверцев в свои объятья. Они заснули вечным сном.
Кастор сорвал тринадцать полевых цветов и положил на могилы, повторяя традицию жителей Штормгрота. Навьяны помолились и двинулись в путь.
Следующий день они проповедовали на улицах, стараясь забыться в проповедях и общении с жителями чужих краёв. Ночью служители Нави заселились в таверну, чтобы оградить себя от нападений.
Начался ливень. Он шёл несколько часов. Из-за этого многие почувствовали усталость и захотели спать. После резко похолодало.
Хозяин таверны, скупой маг, не поддерживал тепло в жилище. Печь не топилась целыми сутками. Два захудалых камина давно потухли, пуховых одеял не было.
Аскетичные навьяны единственные из посетителей не жаловались. Они привыкли обходится малым. За гроши, которые служители Нави заплатили, сложно было ожидать большего.
Кастор Хэдусхэдл грелся в кресло-качалке, укутавшись в плед, и читал книгу, данную исповедником. Пальцы парня замерзали, как только он высовывал их из пледа и перелистывал страницы.
Книга казалась неинтересной. В ней описывались только молитвы и обряды. Кастору же хотелось знать тайны сотворения Сноуколда.
Он неохотно встал и вышел в коридор. Ощутив холод, Кастор захотел вернуться и укрыться с головой пледом. Однако не поддался желанию, твёрдо решив найти Даниэля Данброского и поговорить.
Парень спустился со второго этажа на первый. В столовой он сразу заметил исповедника, сидящего за пустым столиком, возле остывшего камина. Других постояльцев на первом этаже не наблюдалось. Кастор подошёл к нему и сел рядом.
— Доброе утро, выспался? — поинтересовался Даниэль.
— Не очень, если честно, — пожаловался парень. — Дождь и холод не лучшие спутники сна. Вот бы молочка горячего или шоколада отведать, как лорды.
— Мы не лорды, — заметил Даниэль. — Наше дело душа, а не тело. Неважно, что оно терпит лишения. Годы пройдут, мы избавимся от бренной плоти. Душа воспарит! Насколько высоко, зависит от нашего поведения. Горячий шоколад — ничто по сравнению с вечностью покоя.
— Разумеется, — смутился Кастор. — Я часто вспоминаю прошлое. Жизнь богачей вызывает у меня зависть. Клянусь, я одолею её.