— Надеюсь, я не отвлекла тебя, — коварно улыбнулась эльфийка. — Эрнест не жаждет убивать короля. Почему?
— Я посеяла в нём сомнения. Боюсь, он пострадает во время битвы с Вальтэрианом или на ваших тренировках, — отложила перо Ревмира. — Сын — всё, что у меня есть. Я не переживу его гибели. Месть королю не стоит этого.
— Ошибаешься, — прошипела Еликонида, схватила со стола кинжал и вонзила в сердце Ревмиры.
Та вскочила в попытке вытащить оружие, но не смогла. Она умерла, успев прошептать одно лишь слово «сынок».
— Не надо было вмешиваться в мои дела и портить всё глупыми материнскими чувствами, — прошептала на ухо мёртвой эльфийка, взяв её за волосы. — Одну мать это уже до добра не довело…
«Повезло Вальтэриану и Эрнесту, — подумала Еликонида, покидая комнату. — Ревмира и Селена до безумия любили сыновей. Моя мать видела во мне лишь товар, который можно выгодно продать и жить безбедно. Мои чувства её не волновали».
Перед выходом Еликонида обратила внимание на бумаги для благотворительности, забрызганные кровью. «Так даже лучше, — улыбнулась она. — Благие дела всегда окрашены в красный».
Никем не замеченная, эльфийка ушла. Стражи, стоящие у входа, через час вышли из транса и ничего не вспомнили. Найдя труп Ревмиры, они со страхом уведомили короля.
Вальтэриан приказал тайно перенести тело покойницы в храм. Он не желал, чтобы об очередном убийстве в стенах замка узнали сторонники Мейраков. Расследовать преступление король велел самым верным чародеям.
С первыми лучами восходящего солнца в обители Четырёх Стихий собрались высокородные маги, чтобы проводить в последний путь леди Ревмиру Колд, в девичестве Триксвенк. По правую сторону от гроба стояли Колды, равнодушно взирая на происходящее. По левую Триксвенки. Они в отличии от членов династии короля истинно скорбели, а не создавали видимость. Все, за исключением жрецов и жриц Четырёх Стихий, были облачены в чёрное.
Леди Еликонида находилась подле племянника. Она молчала, не показывая настоящих эмоций. Эльфийка сочувствовала юному Эрнесту, однако ни о чём не жалела. Ведь с каждым преступлением приближалась к желанной победе — убийству короля.
Правой рукой она обнимала демонёнка, который с трудом сдерживал рыдания, тихо жалобно всхлипывая. Слёзы лордам показывать запрещалось.
Сталий Эдасмор, смотря на сына, встретился взглядом с Еликонидой и всё понял. На этот раз эльфийка первой отвела взор.
Прозвучал траурный марш. К гробу подошли Верховная жрица Констанция Луннайт и Верховный жрец Рафаэль Винстронг.
— Мы воззвали к духам Четырёх Стихий, чтобы отпеть душу леди Ревмиры Триксвенк-Колд, — заговорил Верховный жрец, создавая в руках сферу огня.
— Пусть в ином мире её встретят предки, и она обретёт покой, — произнесла Верховная жрица, наколдовав сферу воды.
— Два первородных элемента мироздания укажут усопшей путь во тьме, между мирами, — соединили элементы жрец и жрица.
Шар огня и воды вылетел из круглого отверстия, расположенного на крыше храма.
— Откройте окна, — приказал Рафаэль Винстронг младшим жрецам. — Душа леди должна покинуть тело и отправиться вслед за Стихиями.
Жрецы, словно единый механизм, выполнили распоряжение. Констанция и Рафаэль отошли от гроба и повернулись друг к другу спиной, стоя в центре пиктограммы пятиконечной звезды. Они прочитали заклинание на языке духов, ушедших в тёмный мир. Из сердца покойницы просочился поток света и вылетел в окно.
— Душа оставила тело. Когда взойдёт полная луна, она покинет этот бренный мир, — провозгласила Верховная жрица и обратилась к младшим членам культа. — Сёстры, подойдите ко мне.
Младшие жрицы, одетые в цвета тех стихий, чья магия текла в их жилах, окружили Констанцию, взялись за руки и протяжно, как сирены, запели. Ткань, скрывающая половину лица девушек, мерно колыхалась от их чарующих голосов.
— Братья, и вы подойдите ко мне, — произнёс Верховный жрец, и младшие жрецы сделали то же, что и жрицы.
Служители Четырёх Стихий закончили отпевание, выпустив из рук шары, которые освятили храм и растворились в эфире. Младшие жрецы закрыли окна и подали Констанции и Рафаэлю хрустальную чашу, пахнущую сушёными листьями. Верховный жрец зачерпнул воды, приблизился к гробу и обрызгал Ревмиру. Верховная жрица произнесла короткую молитву, повернувшись сначала на запад, затем на восток, потом на юг и север.