Принцессу смутило, что Искра напала на свою хозяйку. Ведь батории умны и не кусают без причины. В сердце Янины закралось подозрение, что перед ней не Беатриса, а некто, принявший её облик.
Выйдя из кареты, все отправились в тронный зал. Лорд Нарцисс и леди Лилиана ожидали их.
— Слава Четырём Стихиям, с вами всё в порядке! — воскликнула правительница. — Что случилось, Беатриса?
— Долгая история, — ответила Доротэя.
— Мама, леди Фаиэ устала, я вам всё расскажу, — пообещал Лавриаль Снэик.
— Хорошо, милый.
— Мы пойдём? — поинтересовалась колдунья, стремясь спрятаться от пытливого взора правителей востока.
— Да, идите, — ответил Нарцисс.
Присутствующие поклонились и разошлись. Доротэя подозвала к себе служанку.
— Сопроводи меня в мои покои, — потребовала она. — Я переволновалась, боюсь, сама не дойду.
— Конечно, миледи, — ответила фея.
Просьбу колдуньи услышала Янина. Она удивилась, зная, насколько вынослива подруга. Сомнения сильнее въелись в её мысли.
На пути к апартаментам Доротэя встретилась с леди Мейрак.
— Мне пришлось перенести второе задание из-за тебя! — проворчала невеста короля.
«Астрид из династии Мейрак, стерва, которая хочет стать королевой, — узнала соперницу колдунья. — Много я слышала о ней. Клянусь, ни она, ни кто-либо другой не получит моего Вальтэриана».
— Слушай внимательно, — прошипела Доротэя, схватив Астрид за руку. — Я не буду плясать под твою дудку, помогая выполнять задания Его Величества. Завтра же я уезжаю из духами забытого Хионфлора в Альтаир, к моему королю! Смирись.
Сестра Беатрисы отпустила покрасневшую кисть леди Мейрак и, провожаемая её испепеляющим взглядом, направилась в спальню.
Выбор
Навьяны прибыли в столицу мира. Они укрылись от гнева противников их религии в двухэтажном доме, принадлежащем супружеской паре, уверовавшей в Навь.
Ежедневно навьяны выходили на площадь. Даниэль Данброский исполнял песнопения, Ликея вторила ему. Кастор беседовал на религиозные темы с мирянами. Шератан, Коготь и Клык читали молитвы и раздавали религиозные пособия, прячась при виде королевской стражи.
Хэдусхэдл прочувствовал, что жизнь в молитвах лишена мирских удовольствий, и затосковал, вспоминая, как раньше веселился в кабаках, общался с девушками и изредка вкушал разнообразные блюда. Молодая горячая кровь бурлила в венах. Хотелось получить от жизни большего.
Религия не отвечала на вопросы, постоянно возникающие в голове парня. Постепенно он потерял некогда незыблемую веру. Чудесное спасение от сожжения показалось ему совпадением. Кастор был готов оспорить всё, что угодно, лишь бы найти благовидный предлог для самоуспокоения и покинуть культ.
Прошли долгие недели, проведённые в молитвах и покаянии. Кастор снял с себя одежду навьяна, чтобы не привлекать лишнего внимания, и отправился в библиотеку. Он хотел понять, как жить дальше.
Проходя по роскошной улице столицы мира, Кастор счёл себя чужим. «Альтаир создан для детей, рождённых в шелках и богатстве, — заглядывался он на витрины дорогих магазинов. — А я обычный парень, выращенный на зелёных лугах бедного Штормгрота. Более того, я навьян. Роскошь должна казаться мне противной. Ведь заработана она едва ли честным трудом. Кому принадлежат эти дома? Трудолюбивому магу или интригану, обокравшему народ с молчаливого разрешения короля? Скорее всего, второе».
Впервые Кастор задумался, что было, если бы он родился в семье богачей. Стал бы навьяном или всю жизнь прожил, не зная религии, зато не нуждаясь ни в чём. Парень метался, не желая признать, чего на самом деле хочет душа.
Поздоровавшись с магом-библиотекарем, он подошёл к полке с надписью «Жизнь и религия». Парень взял книгу, на обложке которой изображался глаз Создателя, символ, который использовали его братья и сестра.
Прочитав её, Хэдусхэдл с удивлением открыл для себя, что иероглифы, используемые навьянами, были изобретены демонами и по праву считаются эзотерическими символами Нижнего мира.
На середине следующей страницы Кастор увидел дату — 12 июня. В культе Нави она означала переход от смерти к жизни и считалась священной. Навьяны отмечали этот день особыми молитвами. В книге также сообщалось, что 12 июня родился Вальтэриан Колд.
Кастора объял гнев. Он не понимал, почему в религии столько места отведено его врагу. Стоило парню вспомнить мнение Ликеи, что вера нужна лишь для управления народными массами, он испытал ненависть к тем, кто завёл его в дебри религии, заставив невольно прославлять короля.