— Мне нравится Янина, — признался эльф. — Она светлая, добрая, заботливая. На вас похожа.
— Лестно слышать твои слова, сынок, — взяла его за руку Лилиана, направляясь к гранатовой аллее. — Убедись в истинности чувств к принцессе, прежде чем открыться ей. Янина чуткая леди. Она приютила слепого котёнка, когда гостила у нас с королевой. Уже в пять лет принцесса проявляла великодушие. Не обижай её.
— Она не рассказывала мне.
— Добрые маги не хвастают благородными поступками. Это злодеи восхваляют себя.
— Принцесса грустная в последнее время. Переживает из-за подруги. Как мне ей помочь?
— Предложи прогуляться по Хионфлору. Свежий воздух и смена обстановки пойдут Янине на пользу.
Лавриаль поблагодарил за совет и пошёл к водопадам. Он надеялся, шум воды заглушит совесть. Ведь втайне от всех эльф любил мужчину. К принцессе он относился как к хорошему другу. Пытался понравиться только, чтобы приблизиться к правящей династии, продолжить род и скрыть осуждаемую обществом ориентацию.
Янина приняла приглашение посмотреть красоты эльфо-фейского королевства.
Лавриаль привёл её на тихую улочку, по обе стороны которой стояли дома, украшенные цветами, и лавки торговцев. В одной из них он купил принцессе пышный букет розовых тюльпанов. Она похвалила вкус эльфа и, услышав на соседней улице игру шарманщика, потянула его туда.
Они попали в окружение пёстрой толпы балаганных лицедеев. Янина сравнила их со столичными лордами, которые меняли невидимые маски быстрее, чем настоящие шуты, и вели себя также нелепо.
Лорду Снэику пришлось не по нраву шумное уличное представление. Он с трудом дождался конца, не желая произвести дурное впечатление на принцессу. После наследник Хионфлора отвёл её в оперу, чтобы показать истинное искусство.
Янина скучала, глядя на сцену. Драматичные арии угнетали её, усиливая тревогу за Беатрису. Общение с простым народом лучше сказывалось на душевном состоянии принцессы.
Лавриаль понял причину нахлынувшей на неё печали, и они покинули оперу.
В середине Алмазного переулка лорд и принцесса увидели крошечный магазинчик с вывеской «Живые игрушки». Под его черепичной крышей располагалось окно, из которого выглядывали фарфоровые и деревянные куклы.
Принцесса захотела войти, и эльф любезно открыл перед ней дверь.
Изнутри магазинчик оказался интереснее, чем снаружи. На лавках стояли свистульки и лошадки. С потолка свисали марионетки, деревянные куклы на верёвочках. Среди них были разнообразные персонажи: богатые леди, крестьяне, феи и колдуны в остроконечных шляпах. Игрушки смотрели на посетителей чёрными, как угольки, глазками. Чудилось, будто в них отражается душа.
Старый мастер-фей сидел за столом, вырезая очередную марионетку. Одетый в потрёпанную красную куртку, тёмные штаны и деревянные туфли, он напоминал одно из своих творений. Изрезанное морщинами лицо и мудрые глаза словно говорили: мастер знает всё об изготовлении игрушек.
— Здравия желаю! — отвлёкся от работы фей. — Вам что-нибудь посоветовать?
— Нет, спасибо, — ответил наследник Хионфлора. — Мы сами заглянем в мир кукол.
Янина кивнула, соглашаясь. Она рассматривала игрушки с любопытством, присущим детям и романтичным личностям. Принцесса поражалась, как детально вырезана каждая из них, сколько старания вложил мастер в работу.
— И впрямь, как живые, — вымолвила она.
— В каждой игрушке частица души её создателя, — подошёл к ней мастер. — С ними нужно обращаться осторожно и не обижать. Иначе они доставят немало хлопот. Затеряются в дальнем углу дома, неожиданно вернутся на полку, снова исчезнут.
— Игрушки бесчувственные предметы, — не понял Лавриаль. — Без магии они не способны передвигаться.
— Отчего же? — подбоченился фей. — Игрушки проживают жизнь вместе с хозяевами, подпитываются их энергией и отдают свою. Когда наступают особые лунные сутки, и аура места сопутствует, они наполняются силой и бродят по дому. Как солнце выйдет, игрушки замирают, будто никуда не уходили.
— Как выбрать куклу, подходящую мне? — спросила Янина.
— Она сама выберет вас, — ответил мастер. — Вы почувствуете это, когда возьмёте её в руки. Между вами появится незримая связь.
Принцесса прошла вдоль полок с фарфоровыми игрушками и остановилась у деревянных марионеток. Она взяла куклу, похожую огненными волосами на Беатрису, и спросила:
— Сколько стоит игрушка?
— Двадцать золотых, миледи, — оценил товар фей.
— Принцесса, позвольте я заплачу, — Лавриаль протянул старому мастеру монеты, отдав вдвое больше, чем тот просил.