Он не желал ругаться на возлюбленную. Хотя её поведение его возмутило и встревожило. Стараясь отогнать мрачные мысли, король старательно выслушивал переживания старой графини за Янину, впервые покинувшую дом, и нехотя отвечал на вопросы.
Мимо него прошла девушка, мило улыбнувшись. Вальтэриан ответил равнодушным кивком.
Лжебеатриса облокотилась о массивную колонну и наблюдала за ними почерневшим взором. Она ревновала короля ко всем без разбора. Шаткая психика не позволила долго сдерживаться.
Колдунья ворвалась в свои покои, раскидывая на пути книги, вазы, подсвечники. Словно дикая волчица, она исцарапала ногтями стены, порвала шторы и обессиленно опустилась на пол. Нервно смотря вокруг, Доротэя заметила уцелевшее зеркало. В нём она отразилась растрёпанной и бледной, со сломанными ногтями. Доротэя сняла туфлю и разбила его, взбесившись.
Король дождался окончания торжества и отправился к ней. Наткнувшись на разбитые вазы, он понял: любовница в ярости.
— Как понимать твоё поведение? — вопрошал он.
Доротэя поднялась с пола и подошла вплотную к Вальтэриану.
— Как вы смеете со мной так обращаться? — проговорила она, смотря на него глазами, полными слёз. — Я для вас совсем ничего не значу?
— Беатриса, ты же знаешь, я не терплю подобные вопросы, — с пренебрежением бросил король. — Твои речи и поведение меня напрягают. До возвращения из Хионфлора ты не позволяла эмоциям руководить. Тем более в окружении высшего общества.
— Я гневаюсь, потому что не уверена в вашей верности, — прошептала Доротэя, обессилев после погрома спальни. — Скажите, что вы только мой, что сделаете всё ради меня.
— Я не комнатный зверёк, чтобы принадлежать тебе и выполнять твои команды! — прошипел Вальтэриан, подавляя возмущение. — Я король мира. Заучи это.
Колдунья заплакала. Вальтэриан с грустью взглянул на неё. Но не ощутил желания успокоить. Он прикоснулся рукой к разболевшейся голове, не в силах понять, отчего ведьма, являющаяся его идеалом, так быстро изменилась. Растерянно король взял со стола горящую свечу и, смотря на пламя, произнёс:
— Ты стала другой. Потеряла пламя, которое горело внутри тебя и заставляло полыхать моё ледяное сердце. Вместо огня осталась ничтожная искра. Я задаюсь вопросом «Почему?» и не нахожу ответа. Я более не вижу в тебе величия, ума, сдержанности и принципиальности. Зато наблюдаю спесь, глупую ревность и желание быть моей госпожой. Хотя править властелином мира невозможно! Мои ныне мёртвые невесты вели себя так же. Я любил тебя прежде. Сейчас презираю.
Вальтэриан вернул свечу на место и направился к выходу. Колдунья, поражённая его откровением, пошатнулась. Раненой птицей она пала к ногам возлюбленного. Доротэя цеплялась руками за его одеяние, силилась удержать, кричала. В бреде безумной король различил лишь несколько слов, что горестным потоком лились из её уст. «Не бросай меня!» — молила она. Но Вальтэриан всё равно ушёл.
Хионфлорские гонцы прибыли в столицу мира к обеду. Они передали письмо Янины Колд лично королю. Он пришёл в ярость, осознав, как ловко Доротэя обманула его. Вальтэриан ударил кулаком ледяную стену, представляя вместо неё изувеченное лицо колдуньи.
Словно северный ветер, он ворвался в её спальню. Король ожидал слёз, криков, мольбы о прощении. Однако Доротэя Фаиэ преподнесла сюрприз. Она повесилась.
Около её тела, свисающего с потолка, валялся стул и серебряный кинжал. Перед смертью колдунья порезала себе руку и оставила Вальтэриану послание: «Жду на небесах. Вечно любящая тебя Доротэя».
Король случайно наступил на кровавую надпись и брезгливо скривился. Выругавшись, он вытер сапоги подолом платья покойницы и позвал стражей.
— Снимите её с верёвки и отправьте в Крэвэлэнд, — распорядился Вальтэриан. — Сообщите Эльвире, что Доротэя Фаиэ сама приняла смерть.
Равнодушно взглянув на посиневшую шею колдуньи, Вальтэриан ушёл. Самочувствие Беатрисы его заботило больше, чем её мёртвая сестра.
Стражники вынесли тело покойницы в коридор и наткнулись на Еликониду Снэик.
— Откуда очередной труп? — поинтересовалась она, усмехнувшись.
— Леди Доротэя Фаиэ повесилась, — ответили воины. — Король велел доставить её тело в королевство вампиров.
— Поставьте, — приказала эльфийка.
Стражи положили покойницу к её ногам. Еликонида села у изголовья усопшей и, повернув голову Доротэи, изрекла:
— Предо мной Беатриса, а не её сестра.
— Вальтэриан сказал… — начали объяснять воины.