– Она пыталась хитростью завоевать твою любовь и использовать с выгодой для себя! – настаивала эльфийка.
– Не исключаю, – произнёс король. – Но в сегодняшнем инциденте она не виновата. Даже глава династии Фаиэ, её мать, не знает, что во время пожара в Крэвэлэнде Беатриса выжила и месяц провела в Зимней Розе. Со мной. Я исцелил её и заключил в Смертфэлк. Это справедливое наказание. Убийство – перебор. Память Беатрисе я стёр. Получить поддержку семьи она не может. Помочь Мейракам тем более.
– Всё же избежать наказания ей удалось, – не унималась Еликонида. – Ты её недооцениваешь. Она легко обманывала тебя раньше. Теперь вновь перехитрила. Не думала, что история повторится. Преступница на свободе. Король в дураках!
– Тётя, не забывайтесь, – предупредил Вальтэриан, хищно сверкнув голубыми глазами.
– Ты прав, – взяла его за руку эльфийка. – Если ты стёр Беатрисе память, нам не о чем беспокоиться. Она наверняка в одном из борделей Сноуколда ублажает очередного мужчину и не помышляет о придворных интригах.
Вальтэриан промолчал, бесстрастно глядя в небо, под которым простирались его владения. По выражению лица короля невозможно было понять, как задели его слова тёти.
– Я не желаю причинять тебе боль, – продолжала она, довольная произведённым эффектом. – Ты и сам видишь, чувства к леди Фаиэ опасны. Они лишают тебя сдержанности и рассудка. Слова о ком-либо не должны нарушать душевный покой властелина мира.
– Знаю, – сквозь зубы процедил Вальтэриан.
– Ты стал недооценивать предателей, – заметила Еликонида. – А в молодости смотрел на мир реально. Беатриса – болезнь, которую нужно вытравить из твоего разума и сердца. Чувства – слабость. Тот, кто любит, уязвим. Запомни! Не позволяй чувствам брать вверх. Слабые на троне не задерживаются.
– Вы стоите не перед простым мужчиной, – напомнил король. – Я умею контролировать низменные порывы. Поэтому правлю много лет. Любовь мне не присуща. Я удовлетворял потребности за счёт Беатрисы Фаиэ, не более. У меня нет слабостей. Просто я собственник. Мне не нравится думать, что моя вещь в чужих руках. Полагаю, это характерно для всех правителей.
– Мир у твоих ног, – указала на бескрайние просторы севера Еликонида. – Ощущать себя хозяином всего для тебя норма.
– Я Колд, – гордо произнёс Вальтэриан. – Лёд у меня в крови. Он подавляет любые эмоции. Ни одна леди меня не окрутит. Не думайте об этом. Я презираю всё, что делает магов слабыми.
– В крови лёд, в сердце камень, – одобрила эльфийка. – Так и должно быть, мой мальчик. Лучше умереть, чем позволить слабости проникнуть в сердце и разъедать его, подобно червю. Ты обязан быть сильным, мудрым и бесчувственным, как твой отец, король Зигфрид. По-другому не выжить.
– Жизнь в столице напоминает войну, – проговорил король. – Но на поле боя ты хотя бы знаешь, кто поднял против тебя меч. Здесь же нескончаемое противостояние сил, знаний и интеллекта. У кого их больше, тот победит. И не факт, что перед смертью ты его увидишь.
– Мы должны держаться вместе, племянник, – заглянула ему в глаза Еликонида. – Тогда никто не заберёт у нас власть, данную по праву крови.
Вальтэриан кивнул и ушёл с балкона. Кроме побега бывшей любовницы его тревожило отсутствие кузена. Он боялся, что Норд попал в неприятности. Однако ничего для поиска не предпринимал. Король чувствовал: опасения напрасны и кузен прибывает в безудержном веселье, как подобает молодым богачам. Подозрения оказались верны.
В самом дорогом борделе Сноуколда, на огромном ложе, лежал лорд Норд Колд. Его короткие серебряные волосы взмокли от пота. Крепкое тело содрогалось в конвульсиях после ночи с умелыми куртизанками. В зеркалах на потолке и стенах отражалось заспанное лицо с кругами под глазами.
Кузен короля встал, лениво откинул тонкое одеяло и принялся застёгивать синюю рубашку. Он не заметил, как сзади подошла женщина, прикрытая одними волосами, и обняла его за плечи.
– Отстань, голова болит! – отстранился Норд.
– Милорд ещё чего-нибудь изволит? – полюбопытствовала куртизанка, не желая отпускать богатого клиента.
– Карета моя у входа? – прорычал лорд, прислоняя ко лбу холодную бутылку из-под хионфлорского вина.
– Да, мой господин, – промурлыкала обольстительница.
– Пошла вон, – указал на дверь Норд. – Время закончилось. Тебе я заплатил.
– Как скажете, – покачнулась куртизанка, имитируя поклон.
Кузен Вальтэриана откинулся на вишнёвые подушки и зашипел, страдая от похмелья. На полу валялись пустые бутылки вина, разбитый кубок и одежда.