Сидя часами у его изголовья, Вальтэриан гадал, чего ждёт, смерти или воскрешения Эрнеста. Он не хотел терять ещё одного близкого. Довольно было Еликониды и Севериана, впавших в анабиоз. Однако сон, в котором демонёнок наносит удар со спины, заставлял короля сомневался в правильности действий. Вальтэриан боялся пожалеть о спасении Эрнеста.
Желание помочь укрепляли воспоминания короля о неизлечимой болезни, из-за которой ему становилось так же плохо, как юному демону. Одиночество усиливало её. Оно, подобно яду, пожирало каждую клеточку тела Вальтэриана, заставляло его вслушиваться в звенящий голос пустоты. Власть во всём мире не добавляла ему здоровья. Горько вздохнув, король заставил себя отвлечься от негативных мыслей.
Он встал со стула и покинул спальню Эрнеста. Идя по пустующим проходам замка, король винил себя в происходящем. Самокритика была ему не свойственна. Но он признавал, что не смог уберечь мать, возлюбленную и верных чародеев. От осмысления проблем ему стало хуже.
Картинка перед глазами поменялась. Их покрыла пелена крови, оттесняя голубой океан, превращая его в кровавый. Вальтэриан пошатнулся. Теряя равновесие, он приложил ладонь к учащённо бившемуся сердцу. Вновь болезнь склонила пред собой короля. Поток крови полился из его губ, выплёскивая наружу боль и гнев. Бессильная ярость охватила короля, отдаваясь тупой пульсацией в голове. Ему хотелось крушить стены, убивать целителей, не способных облегчить страдания.
Воспалённое сознание Вальтэриана изобразило манящий силуэт Беатрисы. Он почувствовал на себе её мягкие руки, услышал встревоженный голос. Иллюзия была до дрожи реалистична.
Подобные видения часто дразнили короля, унося в сладостный мир мечты и безжалостно возвращая в реальность. Подарив на минуту покой, леди Фаиэ растворилась в тумане. Вальтэриан Колд остался один.
Замученный болезнью, он лежал посреди освещённых луной коридоров и ждал, когда на смену боли придёт облегчение. Оно не наступало.
Король не звал магов на помощь. Бессмысленно. Лекарств от болезни не было. А иметь свидетелей приступов он не желал. Боялся вызвать жалость, показаться никчёмным.
Обитатели замка выучили повадки Вальэриана. Не звал — значит приходить не надо. Проявление инициативы не приветствовалось. Подданные жили, как тени, появляясь лишь по велению короля. Он отлично выдрессировал их, чем хвастался перед другими правителями.
Но даже могучее сильное древо опускало ветви, когда ветер и холод пронизывали его, а вокруг находилась только безжизненная степь. Так и Вальтэриан посреди пустого ледяного коридора медленно сгорал от яда, текущего в крови. Он закрыл усталые запёкшееся кровью глаза, не услышав в дали спасительный звон острых каблуков.
— Вальтэр… — послышался женский крик. — Вальтэриан!
Король, не в силах распахнуть слипшиеся ресницы и взглянуть на говорившего, по одному прикосновению руки понял, кто перед ним. На губах его появилась слабая улыбка.
— Беатриса, — прошептал он, кожей чувствуя, что возлюбленная реальная.
— Вставайте, Ваше Величество, — произнесла ведьма. — Негоже королю протирать полы собственного замка.
— Это точно ты, — послышался вымученный, но по-прежнему саркастичный голос короля.
Кое-как он и ведьма дошли до королевских покоев. Беатриса, придерживая Вальтэриана, помогла ему опуститься на кровать и восстановила дыхание. Худощавое телосложение короля не мешало хрупкой леди в полной мере ощутить тяжесть его тела.
— Спасибо, — вымолвил Вальтэриан.
— Поспите, вас необходим отдых, — посоветовала ведьма, подавляя волнение за правителя мира.
— Не хочу, — прошептал он, стараясь изо всех сил не заснуть. — И не говори со мной на «вы». Я не на столько старше тебя.
— Засыпай, — аккуратно закрыла веки короля Беатриса.
— Не оставляй меня, — сбивчиво попросил Вальтэриан.
— Не оставлю, — пообещала ведьма, осторожно стёрла кровь с его лица и прилегла рядом.
В годы юности ей часто приходилось заботиться о болеющем короле. Но каждый раз она волновалась за него, будто впервые помогала справиться с приступом.
Беатриса Фаиэ испытала облегчение, успев помочь любимому. Радовалась, что поверила зову сердца и во время прилетела с острова Гром-птиц. Удачное стечение обстоятельств или провидение позволило ей провести безмятежную ночь подле Вальтэриана, не терзаясь сомнениями, не заглушая стыд и страх перед будущим, а точно зная, что находится там, где должна быть.