Навьян шёл среди вымершей деревни, вздрагивая от каждого шороха. Атмосфера смерти пробирала до дрожи в коленях. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть чужого горя. Волнения добавляла вероятность, что маги откажутся лечиться у него, проповедника веры в Навь.
Кастор готовился к не самому тёплому приёму, подавляя семена страха, прорастающие в сердце. В ночь, когда он чуть не погиб от рук демоницы, умерли его сомнения, низкие мысли, страх за собственную жизнь притупился. Вера в высшие силы укрепилась. Она огнём горела в груди парня, побуждая к действиям. Ради неё он шёл на подвиг, зная, духи на его стороне. Навьян желал творить добрые дела, чтобы все уверовали, религия культа Нави – истина.
Он решительно постучал в первый дом, готовясь оказаться избитым за попытку помочь. «На всё воля Создателя», – повторял про себя Кастор, пока хозяин дома открывал дверь.
– Что нужно? – тихо спросил вышедший на крыльцо тридцатилетний мужчина, покрытый пятнами кориалы, и закашлял.
– Я здесь, чтобы исцелить всех, – объявил навьян. – Отправляйтесь на на реку Эррай и после того, как я произнесу молитву, выпейте глоток воды. Болезнь оставит вас.
– Пошёл прочь, выдумщик! – отмахнулся мужчина и захлопнул дверь.
Кастор вздохнул, сошёл со ступенек и подошёл к другому дому. Из него вышла старуха, почерневшая, с гнойными язвами на лице.
– Чего, паренёк? – добросердечно поинтересовалась она.
– Я хочу исцелить вас! – бодро воскликнул парень. – Я служитель культа Нави...
– Не стыдно тебе в скорбный час народ обманывать? – перебила старуха. – Я, почитай, на смертном одре лежу, а ты лживую религию проповедуешь!
– Она не лживая, бабушка! – принялся убеждать Кастор. – Вера моя в другой деревне девушку от смерти спасла.
– Не рассказывай сказки, – отвернулась старуха. – Нет от кориалы лекарства!
– Правду говорю я, – расстроился Хэдусхэдл. – Поверьте. Я молитву прочитал над девушкой, водой заговорённой опоил её, и она выздоровела. Не вру. Клянусь жизнью!
– Не нужена нам клятва навьяна!
– Поверьте, чего вам стоит. Я шанс на спасение предлагаю. Своей жизнью рискую.
– Поди прочь, невежа! Не то покличу народ, в яму с крысами тебя посадим!
Кастор пошатнулся от её слов. Старуха гаркнула «то-то же!» и закрыла дверь.
Навьян не сдался и обошёл пол-деревни. Отвечали ему примерно одинаково: «Не смущай народ лживой религией! Как не стыдно над горем чужим потешаться? Поди прочь. Сказки нам твои не нужны!»
Плохое отношение местных жителей удручало Кастора. «Неужели сложно поверить в чудо? – задавался вопросом он. – Маги готовятся умереть, отвергая шанс на спасение. Разве не глупо? Они ведь ничего не теряют».
Стуча в следующий дом, навьян не надеялся на понимание. Осознание, что его, наверняка, прогонят, больно кольнуло сердце, когда он увидел женщину с младенцем на руках.
На правой щеке её виднелось чёрное пятно. Его было достаточно, чтобы болезнь распространилась по телу, убив заражённую. Новорождённый выглядел здоровым. Однако с больной матерью его дни сочтены.
– Ради ребёнка не прогоняйте меня! – взмолился Кастор вместо приветствия. – Выслушайте, я не лжец!
– Говори же, – удивилась женщина.
– Я нашёл лекарство от кориалы, – наспех произнёс парень. – Пожалуйста, идёмте к Эррай. Я прочитаю вблизи неё молитву и вас вылечу!
– Потешаешься?
– Если не спасу, режьте меня, убивайте. Хоть всей толпой, хоть в яму с крысами! Я согласен. Только прежде дайте шанс спасти вас!
– Вреда не жди. Обманешь - на небесах ответ понесёшь. Мы тебя не тронем. Судить дано лишь высшим духам.
– Вам известно, что я служитель Нави?
– Навьян или жрец Четырёх Стихий не важно. По одной земле ступаем. Не дашь умереть моему дитя, приму твою религию. Верю тебе. Ничего кроме веры во спасение у меня не осталось.
– Слава Нави, даровали небеса мне возможность спасти! Только просьба у меня есть, соберите ещё магов. Вы местная, вас послушают.
Женщина согласилась и рассказала соседям о шансе излечиться. Кастор оказался прав. Ей поверили больше, чем ему, чужеземцу с чужой верой. Через несколько минут у дороги собралась толпа магов. На теле их зияли чёрные раны, полные гноя, признаки прогрессирующей кориалы. Навьян прошёл в центр толпы, не боясь заразиться и воскликнул: