– Жители Ясного луча, меня зовут Кастор Хэдусхэдл. Я служитель культа Нави. И хочу помочь вам! Моя религия не должна смущать вас. Все мы братья и сёстры! Идите за мной, духи подарят вам исцеление.
Маги зашептались при слове «Навь». Полные недоверия возгласы перебивали робкие предложения уцепиться за шанс выжить. Парень напряжённо вслушивался в спор. Потеряв психическую энергию от переживаний и желая восполнить её, он зажмурился и помолился.
– Веди! – послышался взволнованный голос деревенского старосты.
Кастор распахнул глаза, смущённо улыбаясь магам, что, подобно совам, уставились на него. Получив разрешение действовать, он указал путь к реке и повёл за собой народ. Маги еле передвигали ноги, превозмогая слабость, парализующую истерзанные тела. Некоторых колдунов вели под руки. Навьян постоянно слышал вздохи, стоны и угрожающие восклицания «Пусть только попробует обмануть!» Неприятно парню было тратить время, силы и рисковать жизнью ради тех, кто оскорблял за спиной. Он душил обиду, не позволяя ей облечься в жалящие слова. Напоминал себе, что сам выбрал жизнь праведника, более тяжёлую, чем судьба злодея, и должен идти до конца. Даже если конец близок.
Прошёл час, прежде чем маги остановились около камышей, за которыми шумела Эррай. Кастор отошёл в сторону и прислонился к дубу. Подняв глаза к небу, он прошептал «Помоги, Создатель! Не дай оказаться лжецом и сгинуть в водах. Позволь научить твоих детей вере в добро и тебя»
– Что делать-то, блаженный? – грубо окликнул его чародей из толпы.
– Станьте у реки, – попросил парень. – Я прочту молитву. Пожалуйста, говорите тише. Иначе духи не услышат мой зов.
Навьян сложил руки и начал молится. Маги молча смотрели на него. Через полчаса они устали стоять и разозлились. Некоторые выкрикнули ругательства, поторапливая. Кастор спокойно окончил молитву и произнёс:
– Выпьете глоток речной воды. Она заговорённая. От всех болезней избавит.
Маги подошли к Эррай, зачерпнули ладонями воду и испили. Ничего не произошло. Жители Ясного луча агрессивно посмотрели на навьяна, представляя, как будут мучить его, и приблизились.
Парень побледнел. Ему хотелось бежать, только страх не давал пошевелиться. Как скорбный призрак, он замер на берегу, готовясь к страшной участи. Из оцепенения его вывел радостный крик:
– Слава Кастору Хэдусхэдлу! Болезнь прошла! Да здравствует Навь! Да здравствует Кастор!
Навьян пригляделся и заметил, что язвы сошли с тел чародеев. Обхватив рукой дерево, он истерично рассмеялся. Не подобало проповеднику демонстрировать столь яркие эмоции, однако попрекнуть Кастора было некому. Маги наперебой восхваляли его. Парень вздыхал, говоря, что всего лишь выполнил долг перед Создателем.
По возвращению в деревню, он исцелил оставшихся жителей. Те, кто поначалу не верили ему, теперь слёзно благодарили. Многие просили посвятить их в культ Нави, ведь Четыре Стихии остались глухи к мольбам, а Создатель помог. Кастор с радостью провёл обряд посвящения.
После исцеления от кориалы маги устроили праздник. Серые дни скорби и страха им изрядно надоели. Несмотря на оскудевшие запасы продовольствия и голые поля, они накрыли на улицах столы и накормили собак. Теперь вместо лая раздавались песни гусляров, восхваляющих навьяна. Им вторили лютни, дудки и бубны. Они создавали шума больше, чем музыки. Впрочем, простой народ мало понимал в искусстве, оттого наслаждался незатейливым ритмом. Маги, испившие хмельных напитков, бросались танцевать прямо посреди улиц. Отовсюду раздавался смех.
Кастор Хэдусхэдл не принимал участия в празднике, сочтя несуразные танцы и распитие пива занятием неподобающем. В таверне «Жареный гусь», за толстыми стенами, вдали от праздной суеты, он читал религиозную книгу и изредка прислушивался к крикам гуляющих. Они поднимали многочисленные тосты в его честь. Парень, хоть и презирал магов за подобные празднества, не мог остаться равнодушным к их похвале. Его вера в собственную избранность утвердилась сильнее. Он возгордился.
В дверь настойчиво постучали. Навьян вздрогнул и нехотя пошёл открывать. Он подумал, что кто-то опять пришёл благодарить его. Нацепив улыбку и скрыв за ней нервное переутомление, парень всунул ключ в замочную скважину.