— Мне нет дела до ваших сплетен и опасений! — закричала Эльвира. — Я в отличии от бывшей королевы мира могу придушить змею, которая завелась в моём доме. Скоро рассвет. Последуйте примеру остальных. Идите спать!
Баронесса усмехнулась и улетела. Она давно желала править вместо Эльвиры, потому принялась настраивать старшее поколение высокородных лордов против неё. Ведь новообращённые вампиры и так не любили правительницу. Им надоело, что руководящие посты занимают старейшие из рода Фаиэ, которые издают архаичные законы, препятствуют прогрессивным реформам и появлению во власти молодых лидеров. Благодаря всеобщему недовольству решением Эльвиры, Тамиле удалось сгладить конфликт поколений и начать подготовку к восстанию.
Правительнице запада были известны планы мятежной знати. Она опасалась за жизнь Доротэи и её дочери. Но казнить Тамилу Кэнвильскую или приговорить к пятисотлетнему заключению не могла без согласия лордов, большая часть которых негласно поддерживала баронессу.
Виланд Фаиэ оставался предан родственнице. Он вычислял имена мелких заговорщиков, которых можно было судить, не боясь озлобления знати. Однако даже это Эльвира делала с опаской. Весомых доказательств их вины у неё не было. А прослыть в народе несправедливой она не хотела. Понимала, казнями разногласия не решить.
Радовало Эльвиру, что Ленор, задолго до рождения племянницы, отбыл в столицу мира. Она не собиралась рассказывать ему о волнениях в Крэвэлэнде и просить вернуться. Ведь в случае переворота представители новой власти захотят убить её наследника в первую очередь.
Маги из династии Фаиэ не принимали участия в вампирских спорах. После смерти основателя рода, покойного супруга Эльвиры, большинство из них переехало в Альтаир. Маги стремились находиться подальше от бессмертных, способных — невзирая на родство — выпить их кровь.
Всю ночь правительница запада провела в библиотеке, думая, как спасти дочь и её новорождённое дитя. К утру она нашла ответ в книге, написанной на заре эры, взяла её и пришла в спальню Доротэи.
Колдунья беспечно качала ребёнка в колыбели, любуясь портретом короля. Комнату освещала свеча, бросающая кривые тени на чёрную готическую мебель.
— Бабушка пришла! — сказала Доротэя малышке, спрятав за спиной серебряный нож. — Надеюсь, она не хочет забрать тебя у меня? Не так ли, бабушка?
— Дочка, я никогда не причиню тебе зла, — произнесла взволнованно Эльвира. — В королевстве, в нашем родном доме, царят бесчинства. Я боюсь за тебя и внучку. Предатели повсюду. Они хотят свергнуть меня и убить твоё дитя.
— Вы тоже жаждете смерти моего ребёнка! — воскликнула Доротэя и достала нож.
— Тише, дочка, — ничуть не испугавшись, сказала правительница. — Наш разговор не должны услышать. Я напугана рождением столь… необычной внучки. Не отрицаю. Однако клянусь оберегать её. Поверь в мои добрые намерения. Я всё-таки твоя мать.
— Вы вспоминаете об этом лишь, когда вам выгодно! — вскричала Доротэя. — Всё моё детство вам было плевать на меня. Ленора и Беатрису вы тоже не баловали. Хотя им доставались крохи внимания. Я же старшая, обо мне можно не заботится! Ведь вам некогда. Днём вы грызётесь с лордами за власть, а ночью развлекаетесь с любовниками!
— Я всегда любила своих детей, — возразила Эльвира, садясь на стул возле дочери. — Если бы я не уделяла время политике, враги нас бы раздавили. После смерти твоего отца я осталась одна с тремя детьми в окружении жадных до трона родственников. Думаешь мне легко было? Нет. Я делала всё, чтобы ты, Ленор и Беатриса жили счастливо. Моя вина лишь, что я недоглядела, и вы попали под влияние Вальтэриана. Зря я отпустила вас в столицу. Лучше получили бы здесь образование. Оно ничуть не хуже.
— Свою вину вы переносите на короля мира, — развела руками колдунья. — Только бессмысленно обвинять его во всех грехах. Не Вальтэриан не читал мне сказки на ночь, не он не пел колыбельные и вечно критиковал! А вы! Что вы сделали, когда я в семь лет вышила платок с вашим именем? Попросили не заниматься ерундой, вместо благодарности!
Доротэя кричала, не в силах остановиться. Нож дрожал в её руке, из глаз лились слёзы.
— Прости, я бываю излишне резкой, — взяла дочь за руки правительница и, забрав нож, положила его на стол. — Не плачь, моя родная. Мама любит тебя и защитит от всего на свете.
— Лжёте!
— Нет, — заверила Эльвира, обняв Доротэю. — Я нашла способ спасти тебя от козней придворных. Предлагаю пойти на крайние меры и тайно нарушить закон Четырёх Стихий.