— Ты плохо владеешь грамотой, помню, — скрывая презрение, сказала колдунья. — Меня приятно удивило, что ты вообще сумел разобраться в написанном.
— Говорящий филин помог, — не заметил раздражения Доротэи Марко. — Не волнуйся, он верный друг. Постороннему тайны не раскроет. Полагаю, ты торопилась, когда писала. Позволь уточнить, король тебя изнасиловал или ты сама ему отдалась?
— Как ты мог такое подумать? — наигранно оскорбилась Доротэя. — Я приличная девушка! Леди! По своей воле я не делила бы ложе с мужчиной до свадьбы.
— Прости! — огорчился цыган. — Я ж, дурак влюблённый, приревновал.
— Прощаю, — смилостивилась колдунья. — Только больше не обижай меня.
— Конечно! Я сделаю всё для тебя. Заживём, как принц с принцессой. Замком нашим будет весь мир. Крышей станет небо, стенами — деревья, полом — трава. Я приму твоего ребёнка. Плевать, что скажут родственники. Мы станем счастливой семьёй. Ты родишь мне ещё десять детишек! Я люблю тебя, Доротэя. Приятно, что мои чувства оказались взаимны. Ведь ты сбежала от семьи ради меня?
— Разумеется, — солгала колдунья. — Ты защитишь меня от вампиров, желающих разлучить нас?
— Не бойся. Ради тебя я на всё готов!
— Рада слышать.
Доротэя Фаиэ поощрила цыгана улыбкой, прекрасно зная, что бросит его, как только они уедут из Крэвэлэнда. «Я использую старого друга ради блага дочери, — убеждала она себя, удушая остатки совести. — Он сам виноват, что вообразил, будто годится в мужья мне. Я проучу Марко. Покажу ему его место. Он не достоин меня. Он не Вальтэриан».
— Больше король мира тебя не тронет, — продолжил разговор Марко. — Я убью его раньше, чем он приблизится к нам. Этот тиран, змей проклятый, обязательно поплатится за содеянное с тобой! Когда-нибудь я доберусь до него. Клянусь, убью отморозка Вальтэриана. Даю слово цыгана!
— Что ты говоришь? — воскликнула колдунья, пытаясь скрыть руки, трясущиеся от злости и возмущения. — Не нужно никому мстить. Не смей трогать короля!
— Почему ты его защищаешь? — удивился цыган, увидев ярость в глазах любимой. — Он воспользовался тобой, бросил! Зачем принимаешь сторону кровожадного чудовища, а не мою? Я ведь твоя настоящая любовь. Правда?
— Не скрою, я влюблена, — произнесла Доротэя. Разум её помутился от всплеска эмоций, безумие отразилось в зрачках. — Раньше больше всего на свете я любила огонь. Он казался мне красивым, опасным. Повзрослев, я встретила короля и поняла, что люблю его больше. Он красивее, опаснее… Вальтэриан — огонь и лёд во плоти.
— Что ты имеешь в виду? — потерялся цыган. — Я тебя не понимаю.
— Всю жизнь я ощущала в себе магию огня, — поведала Доротэя, не обращая внимания на слова Марко. — Однако она не спасла меня от ожогов. Всякий раз, когда я делила ложе с королём, его холод обжигал мою душу. Благо, приносил он не только боль, но и удовольствие. Чувствовать Вальтэриана в себе неимоверно приятно. Рядом с ним я сгорала дотла и возрождалась из пепла, словно феникс. Его резкие движения и грубость — ничто по сравнению с минутами блаженства.
— Ты сошла с ума, Доротэя? — испуганно вопрошал цыган. — Ты бредишь!
— Не бойся, Марко, — рассмеялась колдунья. — Тебе не суждено испытать муки любви. Я избавлю тебя от них. Навсегда.
Не успел цыган расслышать последних слов, Доротэя метнулась в сторону, достала из складок платья серебряный нож и вонзила в сердце Марко. Смотря в безумные глаза возлюбленной, ощущая себя преданным глупцом, он испустил последний вздох и тряпичной куклой повалился на пол.
Восточная культура
Наутро в Ландодоре Аваддон и Коллистрэйт устроили торжественный банкет в честь гостей. Тронный зал заполнили столы с пряностями и морепродуктами. Фокусники и факиры, танцовщицы и музыканты развлекали лордов, создавая праздничную атмосферу. Карточные фокусы казались не менее сложными, чем огненное шоу и изысканные танцы молодых фей, одетых в воздушные наряды.
Восточные леди были в полупрозрачных вуалях, шароварах, плавно переходящих в узкие жакеты и фатах, прикрывающих распущенные волосы. Мужчины явились облачёнными в шаровары, чалмы и дублеты.
Среди знати Ландодора выделялись визири, по-альтаирски — советники. Длиннобородых, с оливковой кожей, мантией и чалмой, их часто путали со звездочётами, одетыми в мантии с узорами из звёзд и колпаки. Им прислуживали евнухи, лысые мужчины в шароварах.
Высокородные эльфы и феи, проживающие в Ландодоре и прибывшие на праздник, отличались от живших в Диньлуне. Они предпочитали не воздушную одежду с узорами растений, а однотонный хитон с капюшоном, защищавший от солнца.