— Унесите бывшую правительницу в склеп и замуруйте в гробу! — распорядилась Тамила. — Я приговариваю её к вечному заключению. Последнее, что она услышит — подробности смерти своих детей.
Садясь на трон, баронесса растеклась в блаженной улыбке. Сладостный миг обретения власти превзошёл её мечты. Столетия ожиданий и придворных интриг показались ничтожно короткими, незначительными по сравнению с целью, которую она достигла.
Стражники в сопровождении лордов отнесли леди Эльвиру в подвал замка и сделали всё, как велела баронесса Кэнвильская. Через полчаса бывшая правительница очнулась и, удивлённо вскрикнув, попыталась открыть крышку гроба. Промучившись несколько минут, вампирша поняла, что замурована.
От осознания своего положения страх не объял её сердце. Познав все радости жизни, она воспринимала смерть как нечто естественное. Ни вечное заточение, ни сожжение не казались ей ужасной участью.
Эльвиру тревожила только судьба детей. Ради них она не позволяла себе сдаться. Звонким эхом в её памяти отражались угрозы Тамилы, вынуждая отчаянно царапать ногтями крышку гроба в надежде помешать убийству Доротэи.
Свергнув Эльвиру Фаиэ, сторонники баронессы пришли к «безумному» Виланду Фаиэ. Будучи неумелым бойцом, он не смог их одолеть, и его заперли в покоях на триста лет в качестве наказания за помощь Эльвире. Забыли бессмертные, что Виланд, не умеющий превращаться в летучую мышь, давно нашёл способ летать по-другому.
Он достал из шкафа эликсир полёта, наскоро сбрызнул руки и вылетел через балкон. Вампир приземлился на заднем дворе и пробрался в фамильный склеп, воспользовавшись потайным ходом.
— Миледи, вы меня слышите? — спросил он, ища гроб бывшей правительницы.
— Виланд! — громко воскликнула вампирша. — Я здесь. Скорее! Моя дочь в опасности.
— Одну минуточку.
Лорд Фаиэ схватил подсвечник, выкинул из него свечи и согнул наподобие лома. После подскочил к нужному гробу. Пыхтя и тужась, он воткнул согнутую часть подсвечника под крышку и, собрав все силы, открыл усыпальницу.
Эльвира величественно поднялась, отряхивая чёрное платье и разминая затёкшие конечности.
— Молодец, Виланд, — похвалила она. — Ты выполнил долг предо мной и домом Фаиэ. Я восстановлю порядок в королевстве. Для начала разыщем Доротэю.
— Я с вам полечу на поиски, — вызвался вампир. — Эликсир полёта поможет не отставать от вас.
Свергнутая правительница вампиров перевоплотилась в летучую мышь, Виланд вылил на себя остатки эликсира. Оторвавшись от земли, они полетели в лес Опасности.
Гонец Тамилы прибыл в отряд вампиров, наблюдавших за передвижением табора, и передал распоряжение новой правительницы. Полные решимости исполнить приговор, бессмертные направились к Доротэе.
Она беспечно качала младенца, сидя в кибитке Марко и глядя на его мёртвое тело. Опальная колдунья не помнила, почему убила цыгана. Она не раскаивалась, однако боялась в приступе ярости навредить дочери. Доротэя заботливо положила её на горсть тряпок, заменяющую кровать, и вынула из тела Марко нож, единственную защиту от врагов. Держа его в руке, она наблюдала, как кровь стекает по лезвию на пол и пачкает подол платья.
Противостояние матери с Тамилой и бегство в табор казалось Доротэе дурным сном. Она мечтала проснуться и оказаться в объятьях короля. Крики снаружи не давали закрыть глаза и представить себя рядом с любимым. Они возвращали в реальность, напоминали о проблемах и борьбе за выживание. Сначала колдунья подумала, что цыгане заметили долгое отсутствие Марко и заволновались. Потом догадалась: вампиры пришли, чтобы забрать её жизнь.
Сжимая рукоять ножа, она покинула кибитку и чуть не наступила на обескровленное тело Бальдо, барона табора. Он шёл, чтобы предупредить сына о нападении бессмертных, но не успел. Они перегрызли ему горло. Обороняясь, цыгане кинулись на них с железными ножами. Вампиры рассмеялись. Обычное оружие не причиняло им ни малейшего вреда. Имея превосходство в силе и численности, они превратили цыган в гору трупов. Одних ударили о деревья, и те сломали позвоночник, у других выпили кровь.
Уничтожив цыган, вампиры, перепачканные кровью, заметили Доротэю Фаиэ. Серебряный нож сверкал в её руке. Он пугал бессмертных, ведь серебро могло ранить их. Превозмогая страх, они стали наступать.