— Как пожелаете, — улыбнулась оборотниха и отодвинула тарелку с недоеденными рёбрышками. От волнения аппетит покинул её.
— А не боитесь? — нахально спросил Конан, повернувшись к правителю мира. — Вы книжник, а я прирождённый боец.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, мальчик, — урезонил король. — Твои способности мы сейчас проверим. Иди за мной.
Вальтэриан отвёл оборотней во двор замка и зашёл в центр тренировочного поля. Пагода радовала. Снег, летящий с лазурного неба, красиво ложился на длинные ресницы короля, окутывал кусты роз и аллеи. Вальтэриан снял верхнюю часть камзола, оставшись в облегающей чёрной рубашке. Тёмные штаны, подчёркивающие его бёдра, сливались с сапогами и выделялись на фоне сугробов. Жестом король подозвал оруженосца и взял у него два меча, один из которых отдал Конану.
— Начнём, — сказал Вальтэриан.
— С удовольствием, — усмехнулся оборотень, вращая ледяной меч в руке.
Леди Матильда села на лавочку, ограждённую магическим барьером от тренировочного поля, и принялась внимательно следить за состязанием. Она была уверена в силах племянника. Но, зная его горячность, боялась, что он навредит королю, и тот передумает выдавать сестру замуж. Мысленно Матильда молила Конана не переусердствовать в демонстрации силы.
Дерзость и упрямство затмевали разум молодого воина. Неприязнь к магам, характерная для всех оборотней, не позволяла ему уступить королю. Однако в случае Конана смерть Паулин Граффиас и потери в войне против северян были не при чём. Причина его отношения к магам заключалась в идеологическом противоречии. Ему была чужда любовь чародеев к искусству, науке и магии. Он считал их занудными книжниками, неспособными ни на что без колдовства. Мужчин-магов Конан про себя называл слабаками, превознося физическую силу над интеллектом. Он не задумывался, что с помощью ума можно достичь большего.
Замахнувшись, оборотень атаковал короля, и они скрестили мечи. Посыпались магические искры, льдинки, отколовшись от меча Конана, упали в снег. Воины, словно в танце, закружились в центре тренировочного поля. Несколько нехитрых манёвров, и оборотень парировал удар противника. Вальтэриан отступил, защищаясь от ответной атаки, развернулся и снова напал. Конан из-за нерасторопности не успел повернуться. Он пошатнулся и чуть не упал. Зарычав от досады, оборотень кинулся в бой с удвоенной яростью. Как истинный змей, ловко и быстро, Вальтэриан отражал его многочисленные удары. Играючи он отступал и снова переходил в атаку. На его лице не дрогнул ни один мускул.
Король откровенно забавлялся. Годы упорных тренировок превратили его из некогда слабого воина в неплохого бойца. Вальтэриан знал себе цену и не питал иллюзий на свой счёт. А лишь хотел понять, не солгала ли Матильда о военных талантах племянника.
Конан хрипел и злился. Развитая мускулатура не прибавляла ему быстроты реакции. Нерасторопный, крупного телосложения, он еле уходил от меча Вальтэриана, чьё спокойствие приводило его в бешенство. Оборотня трясло. Лицо его покрывалось красными пятнами, горело ярче глаз, подёрнутых пеленой гнева. У Конана появилась одышка, круги пота измарали камзол.
Проигрывать неприятно. Особенно тому, кто привык побеждать. Везде: на гладиаторских аренах, тренировочных площадках, охоте Конан Граффиас был первым. Его хвалили, называя лучшим бойцом, гордостью юга. От воспоминаний о былых триумфах оборотню хотелось выть. Самооценку Конана уничтожало осознание, что его побеждает мужчина, который гораздо старше, к тому же книжник. Изведя себя волнением и яростью, оборотень не увидел, как король, сделав выпад, приставил к его горлу острие меча.
— Ты неплохо сражаешься, хотя неуклюж, — оценил Конана Вальтэриан, отдавая меч оруженосцу. — Сбрось пару лишних килограмм и научись не только нападать, но и защищаться. Парировать удары ты не умеешь. А когда нападаешь, становишься похож на лесного разбойника. В целом, молодец. С парой солдат справишься.
Оборотень опешил от такого комментария. Глаза его округлились. Рот непроизвольно открылся. Вид Конана говорил, что он не готов слушать критику от мага, который полжизни читал книги и играл на фортепиано.
— Племянник старался угодить вам, — подошла к королю Матильда. — Но куда ему тягаться с вами!
— Не утруждайтесь, — улыбнулся Вальтэриан. — Льстить вы не умеете. То, что племянник у вас способный воин, я вижу. Только слишком он самоуверенный. Гордость — это хорошо. Но спесь я у него поубавлю.
— Брачный контракт в силе?
— Отчего он должен распасться? Я своё слово держу. Однако у меня к вам просьба. Наймите Конану учителей. Интеллект — не главное. Однако его полное отсутствие тоже плохо.