Лекари нашли Вальтэриана лежащим без сознания. Он походил на изваяние, застывшее на ледяном полу. Бледный, усталый, еле дышащий король больше не напоминал жестокого правителя мира, который вселял страх одним лишь взглядом. Вальтэриан выглядел жалко, как и все больные.
— Ваше Величество, вы слышите нас? — вопрошал помощник лекаря, опустившись на колени рядом с бессознательным телом. — Пульс прощупать не получается…
— Видимо, правитель отравился паром, — решил Альбин. — В воздухе витают примеси чего-то инородного. Моя магия опознаёт это как частицы металла.
— Стражники! — воскликнул помощник лекаря. — Отнесите короля в спальню. Коллега, биение сердца я чувствую, но оно слабое. Созываем консилиум, не то будет поздно.
— Чем лечить короля? — пробормотал себе под нос Альбин, когда воины аккуратно подняли Вальтэриана и унесли. — Кто знает лекарство от ядовитого пара, появляющегося после использования Капли Жизни?
— Боюсь, никто. Жизнь за жизнь. Таков принцип равновесия, цена за избавление больных от страданий. Сегодня её заплатил король.
— Не думаю, что всё сводиться к этому.
— Если обойтись без философствований, то король совершил ошибку, приблизившись к ядовитому пару. Не знаю, участь его — плата за нарушение равновесия или случайность. Факт один — он сглупил. А за глупость приходится расплачиваться. Нельзя приближаться к магическим артефактам, не будучи уверенным, что они безопасны. Ошибившись, Его Величество подписал себе смертный приговор.
— Он выживет.
— Пар изувечил его, ослабил организм. Боюсь, приговор скоро придёт в действие.
Закончив разговор, лекари ушли, чтобы обсудить лечение правителя с коллегами. Не имея точных сведений о его недуге, они боялись дать Вальтэриану неправильные лекарства. Ведь, придя в чувства, он мог казнить их за нерасторопность или плохое лечение.
Альбин хотел было пойти в покои короля и вколоть ему обезболивающее. Потом передумал, решив, что оно может нанести вред. Больше других он старался помочь Вальтэриану, верил, что жизнь его не станет платой за спасение Сноуколда от метозы. Альбин считал, что за благие поступки кара не наступает. Забыл он, что всё в мире относительно.
Цена исцеления
Леди Беатриса Фаиэ, покинув Несуществующий город, села на корабль Фортуна и вот уже неделю плыла по Русалочьему океану. Волны мягко укачивали её, и ведьма засыпала, невзирая на яркие лучи послеобеденного солнца.
С наступлением темноты ведьма проснулась. Открыв глаза, она вспомнила, что магия всё ещё не вернулась к ней. Без колдовской силы леди ощущала себя в опасности. Что делать, она не понимала. Беатриса могла спросить совета у Вальтэриана, когда была в Зимней Розе, но ей решительно не хотелось демонстрировать ему свою беспомощность. Желания остаться в столице и попросить помощи магистров у неё тоже не возникало. Ведьма хотела вернуться на восток. Она беспокоилась из-за долгого отсутствия Астрид и Янины.
Пытаясь отвлечься от переживаний, Беатриса встала с кровати и, распустив длинные золотые волосы, начала их расчёсывать. Локоны красиво падали на грудь, сокрытую красным бархатом. Водопаду роскошных волос, будто сотканных из тончайшего шёлка, могла позавидовать любая дева. Золотая грива идеально дополняла образ леди Фаиэ. Взяв с тумбочки зеркало, ведьма посмотрела на себя.
Выразительные карие глаза, обрамлённые чёрными ресницами, словно огоньки светились на лице, завлекая чарующим блеском. Бархатные губы выделялись на фоне белой атласной кожи и высоких скул. Но, несмотря на внешнюю красоту, Беатриса выглядела печальной. Переживания из-за отсутствия магии и неспособности защитить себя и подруг её угнетали. Чем дольше ведьма смотрела в зеркало, тем быстрее тускнели глаза, лицо становилось мертвенно-бледным, губы приобретали вид кривой дуги. Печаль превращала видную красавицу в живую покойницу.
Отложив зеркало, ведьма впервые подумала, что ей давно пора замуж. Двадцать пять — поздний возраст для замужества в Сноуколде. Однако Беатриса, представительница богатейшей династии, могла себе позволить стать исключением и обручиться позже. Она знала, в её власти выбрать любого мужчину. Разумеется, кроме короля, являющегося ей ровней. Осознание невозможности связать жизнь с Вальтэрианом неожиданно расстроило ведьму.