Вспышки света озарили коридор, и из Нижнего мира телепортировалось восемь сторонников Аваддона. «Когда ж вы сдохнете!», — пробурчал Боеслав, убивая одного из них огненным вихрем. Второй демон кинулся к Вальтэриану. Подбежав, он ударил кулаком в пол. Образовалась трещина и поползла в сторону короля. Тот пошатнулся, но сумел удержать равновесие. Вальтэриан шутливо погрозил врагу пальцем, дунул, и тот упал в трещину. Топнув ногой, король создал над ней слой льда, который упавший демон не смог пробить и вскоре задохнулся.
Оставшиеся демоны напали разом. По команде Белиала и Асмодея они создали единую энергетическую волну и направили на Вальтэриана. Сосредоточив в руках магические потоки, он перехватил волну, развернул, и она ударила с двойной силой по демонам. Молох, Белиал, Асмодей и другие отлетели в сторону и упали на пол, словно тряпичные куклы. Поднявшись, они испуганно переглянулись и телепортировались в Подземный мир.
Вальтэриан посмотрел по сторонам и, убедившись, что враги повержены, похлопал по плечу Боеслава.
— Обыщите подвалы, — обратился он к воинам. — Не медлите.
— Нет необходимости, Ваше Величество, — из золотого тумана появился Люцэр Соргас. — Принцесса Янина, Коллистрэйт и Беатриса свободны. Леди Астрид помогла им бежать.
— Вы тоже участвуете в заговоре, Люцэр? — полюбопытствовал Вальтэриан, создавая шаровую молнию. — Хотите стать моей следующей жертвой?
— Нет, — ответил демон. — Я здесь не ради боя.
— Интересно… — король посмотрел на собеседника, как волк перед броском на зайца. — Что тогда вы делаете в Эзмаэле и где ваш сын, предатель короны?
— Ваше Величество, Аваддон не предатель, — возразил Люцэр.
— Где он? — прошипел Вальтэриан.
— В Нижнем мире, — признался лорд Соргас.
— Сбежал, — засмеялся король. — Таких трусов я ещё не видел.
— Ваше Величество, мой сын не трус, — спокойно сказал Люцэр. — Я уговорил его уйти. Аваддон оступился, взяв в заложники ваших близких, и раскаивается. Он не желал выступать против вас. Целью Аваддона было доказать мне, что он достоин внимания и одобрения. Я виноват, что заставил сына усомниться в отцовской любви. Если желаете покарать кого-то, пусть им буду я.
— Взяв в плен высокородных леди, ваш сын объявил мне войну, лорд Люцэр! — воскликнул Вальтэриан. — Я не могу пожурить его и простить. Аваддон не ребёнок. Он привлёк на свою сторону половину демонов Подземного мира. Его действия — измена.
— Позвольте, Ваше Величество, верховные демоны пребывают в Нижнем мире и не ведают о происходящем. Они верны вам. Демоны гордыни, алчности, зависти, гнева, чревоугодия и лени вовсе не интересуются политикой. Мятежники, поддержавшие задумку Аваддона, всего лишь юнцы. Им некуда направить магический потенциал, от того они чудят. Молодые демоны оступились, но это не повод казнить их! Если позволите, я сам накажу юнцов в соответствии с законами Нижнего Сноуколда.
— Не позволю. Вы оправдываете демонов, будто они дети, а не взрослые правители. Я не потерплю этот цирк. Ваш сын и другие участники обороны Ландодора будут казнены.
— Ваше Величество, поймите, Аваддон устроил восстание из завести к вам, — прибегнул к лести Люцэр Соргас. — Когда он был маленьким, я вместо сказок рассказывал ему о ваших победах, мудрости и силе. Сначала Аваддон мечтал стать похожим на вас, затем им овладела зависть. Я часто сравнивал его с вами. Это обижало сына, ведь он проигрывал вам во всём. Я неправильно поступил, осмелившись сравнить его, простого демона, с вами. Позвольте мне исправить ошибку на закате лет. Не лишайте отца сына. Неужели вы никому не завидовали?
— Я выше мирских пороков, — с лёгкостью солгал Вальтэриан, привыкнув ко лжи за годы правления.
— Разве Януария вы убили не из зависти? — спросил лорд Соргас. — Вас никогда не тревожило, что он старший наследник, любимец народа и родителей, талантливый боец?
Без того холодные руки короля стали ледяными. Взор ожесточился, губы вытянулись в тонкую полосу. Вальтэриан пристально посмотрел на Люцэра, скрывая злость за равнодушием. Поступок старшего демона его поразил. Раньше никто не обвинял короля в интригах против брата, глядя в глаза. Все знали о его грехах, но молчали, смиренно склоняя головы в поклоне, чтобы не склонить на плахе.