— То есть лорд Снэик… — догадалась ведьма.
— Да, — подтвердила Янина, не дав договорить.
— Забавно получается! — воскликнула Астрид. — Будущий наследник Хионфлора — мужеложец. Как об этом узнал король? Они что…
— Не говорил глупости, — возмутилась принцесса. — Вальтэриан сделал вывод о Лавриале на основании слухов. Я не согласна с ним.
— Король явно о чём-то умалчивает, — сказала Беатриса. — Ни ваше родство с Лавриалем, ни что-либо ещё не стало бы проблемой для брака. Единственное, что запрещено во всех королевствах со времён Зигфрида — это смешение представителей разных видов. Покойный король принял такой закон после того, как от связи русалок с кентаврами родились подводные чудовища и лесные монстры. Отныне, как вы знаете, вступать в брак можно только с представителями близких видов. Благодаря указу Зигфрида численность мутантов сократилась, но и видового разнообразия стало меньше.
— Об этом я осведомлена, — сказала Астрид и не сдержала смех. — Бабушка рассказывала, что однажды в Штормгроте женщина возлежала с чёртом и родила человека с собачьей головой. Её тогда казнили за нарушение указа Зигфрида, а мутанта убили. В те дни люди пугали друг друга историей, что он выжил и обитает в окрестностях Поющего леса.
— Первые расы возникли путём смешения разных видов, и это считалось благом, — заметила ведьма. — Оборотни появились от связи людей с волками на заре эры. Тогда физические тела не были столь прочны, а призраков можно было коснуться рукою. В ту пору разум жителей Сноуколда ещё не развился. В выборе пары они руководствовались инстинктами. У некоторых до сих пор проявляется тяга к представителю совершенно иной расы, возникают мутанты, чудовища. Не зря теперь связь представителей разных видов карается.
— Почему раньше от их связи не рождались монстры? — поинтересовалась принцесса, любившая в детстве сбегать от нанятых матерью учителей.
— Несколько веков назад физические тела наших предков окрепли, а духовный потенциал стал отличаться, — произнесла Беатриса. — Родитель из более развитой расы неспособен передать духовный потенциал ребёнку, зачатому от представителя менее развитой расы. Порой даже само зачатие невозможно. Поэтому указ Зигфрида разумен. Много чудовищ Сноуколду ненужно.
— Ясно теперь, почему от союза человека и чёрта рождается бездуховное неразумное чудовище, — кивнула леди Мейрак. — Удивительно, что это вообще возможно.
— Пока энергетическое поле Сноуколда активно, творятся многие чудеса, — сказала ведьма.
— Брат считает, что оборотни относятся к низшему виду, и презирает их, — поведала Янина. — Но они ведь ни собаки, ни кони и ни коты. Так почему?
— У короля своя расовая теория, — напомнила Беатриса. — Я же думаю, что оборотни так же близки нам, как вампиры, эльфы, демоны, люди и маги. Стать женой оборотня не значит понизить духовный потенциал ребёнка. Вы же не за кота замуж выходите.
— Верно, — рассмеялась принцесса.
— Теория возникновения жизни в Сноуколде сложна, — прикрыла усталые глаза ведьма. — Каждый чародей ищет свой ответ на вечные вопросы. Из-за этого возникают споры, разные религии и направления философии.
— Разговор меня успокоил, — призналась Янина. — Я больше не боюсь Граффиасов, только замуж за Конана всё равно не хочу.
— Узнайте о предпочтениях Лавриаля, прежде чем отказаться от свадьбы с Конаном, — посоветовала Астрид, допуская, что лорд Снэик не совсем обычный мужчина.
— В Зимней Розе я расспрошу Вальтэриана о ситуации с оборотнями и постараюсь помочь вам, принцесса, — пообещала Беатриса. — Не совершайте поспешных действий.
— Я напишу письмо Лавриалю, — решилась Янина. — Хотя не могу даже представить, как спрошу его о… предпочтениях.
— Удачи, — фальшиво улыбнулась леди Мейрак. — В любом случае будет весело! Мы отпразднуем вашу свадьбу либо с лордом Снэиком, либо с лордом Граффиасом.
Принцесса приподняла платье и вышла из каюты, не ответив на выпад Астрид. Она вела себя спокойнее, чем когда-либо. Сдерживать эмоции и выглядеть бесстрашной Янина научилась благодаря событиям в Ландодоре.
В душе она по-прежнему оставалась нежной ранимой девушкой, верящей в чудеса. Сердце её стремилось к Лавриалю, а разум напоминал о долге перед подданными. Янине не хотелось, чтобы из-за неё они пострадали. Она готова была принести себя в жертву, однако надеялась избежать свадьбы с Конаном, не нарушив мир между севером и югом. Вера в лучшее успокаивала принцессу, но не могла заглушить сомнения и вкрадчивый голос брата, настаивающий на браке с оборотнем.