Беатриса царапала спину короля, осознавая, насколько он прекрасен и ненасытен. Тело её горело точно подожжённое. Влага струилась по бёдрам, пробуждая в короле инстинкт хищника. Соприкосновение с телом любовницы распаляло его. Капельки пота, сияющие на её ключицах, подобно горячему воску обжигали язык, стоило Вальтэриану коснуться их. Почувствовав, что Беатриса готова его принять, он вошёл в её лоно. Из сжатых губ ведьмы вырвался сладостный стон. Она прокричала имя короля и подалась вперёд, плотнее прижимая к себе возлюбленного. Голос её разлетелся по замку, подхваченный эхом, дрожащий, как и она сама.
Стражники, охраняющие вход в тронный зал, переглянулись. Лица их вытянулись от удивления. Ведь возгласы леди Фаиэ, разбавленные хриплыми стонами Вальтэриана, они не слышали много лет.
Король и ведьма не сдерживались, хотя помнили, что любопытных в Зимней Розе достаточно. Вальтэриан требовательно брал Беатрису, не заботясь о мнении подслушивающих. Она не менее рьяно отвечала.
Забеременеть ведьма не боялась. Понимала: зачать ребёнка от Ледяного змея почти невозможно. Ведь семя его холодное и мёртвое.
Отдаваясь Вальтэриану, Беатриса не ведала, что заставило её снова сблизиться с ним. «Я сошла с ума или просто соскучилась?» — гадала она, ощущая, как тело окутывает облако удовольствия, а горло начинает болеть от криков.
Сутки прошли незаметно для короля и ведьмы. Солнце осветило переплетённые тела, намекая, что скоро тронный зал понадобится для собрания магистров.
Вальтэриан толкнулся в последний раз и прошептал Беатрисе на ухо несколько неразборчивых слов. Его признание в любви растворилось в её крике. Переплетя пальцы с королём, Беатриса тряхнула взмокшими волосами и сжала бёдра, чувствуя, как разгорячённую кожу холодит его семя. Будучи полностью удовлетворённой, ведьма зажмурилась, чем напомнила Вальтэриану разнежившуюся кошку. Она улыбнулась в ответ на его ласковый взгляд, хотя мысль о предстоящей разлуке пугала.
Беатриса мечтала отдалить момент, когда придётся столкнуться с последствиями необдуманного порыва. Она знала, что будут сожалеть о случившемся, как только покинет тронный зал, превратившийся в ложе страсти, и ступени, с которых началась ночь любви.
Склониться
В обители у Кастора Хэдусхэдла не получалось заснуть. Каждый шорох вселял в тревогу. Мягкие подушки и одеяла напоминали рыхлую кладбищенскую землю, а балдахин — крылья летучей мыши.
Поднявшись с кровати, парень прошёлся по комнате. Почувствовав головную боль, он скривился и принялся массировать пульсирующие виски. Поначалу Кастор полагал, что плохое самочувствие вызвано переживаниями. Потом понял: причина головной боли в запахе, витающем в комнате.
Навьян открыл окна и дверь, чтобы проветрить. Лёгкий ветерок хлынул в комнату, обдув утренней свежестью. Дышать стало легче, но запах бальзама и гнили не исчез. Он въелся в стены, став неотъемлемой частью обители.
Кастор вышел во двор, не желая больше терпеть странный запах. Причину его появления хотелось узнать у Высшего жреца. Навьян сделал бы это задолго до прогулки, если бы не страх перед Завадом.
Во дворе парень заметил, что состояние младших жрецов похоже на его. Они шатались, массируя голову руками. Их покрасневшие глаза слезились, а ноздри жадно вдыхали свежий воздух.
Навьян в очередной раз пожалел о приезде в обитель Нави и захотел незаметно покинуть её, опасаясь, что добровольно его не отпустят. Он дёрнул ручку на воротах и издал огорчённый стон. Парень убедился: они закрыты. Потрепав рукою волосы, он вспомнил, что ключ от них Завад всегда носил с собой, а значит, достать его нереально. С тоской взглянув на сосны, растущие за воротами, Кастор вернулся в обитель.
К семи утра он с остальными жрецами и жрицами пошёл в комнату для молитв. Расположившись на одной из деревянных лавок, парень принялся слушать проповедь Высшего жреца. Завад нудно благодарил Создателя за кров и еду, рисовал в воздухе всевидящий глаз испачканными в вине пальцами и неразборчиво читал навьянскую молитву. Под конец проповеди Кастор зевал, прикрыв рот рукою, чтобы не вызвать неодобрения собратьев. Не узнав нового о других мирах, он огорчился и заскучал.
Высший жрец задержал на нём взгляд и попросил всех, кроме Кастора, разойтись. Он отвёл его в библиотеку и заставил читать вслух книгу о пользе смирения и покорности. Душа парня противилась каждой прочитанной строчке. Он не был согласен мириться с несправедливостью и не желал тратить время на чтение бесполезной литературы. Кастор стремился к знаниям о сотворении мира, а не урокам рабской покорности.