— В твоей власти изменить жизнь в Сноуколде к лучшему, — объяснял Высший жрец. — В тебе сокрыт большой потенциал. Если пойдёшь против ветра, он собьёт с ног. Тогда нас станет меньше. Зла больше. Неужели хочешь этого? Завад всё равно не даст тебе лёгкой смерти. Сила, которую он собирается забрать у тебя, для него важнее золота. Усыпи его бдительность покорностью. Тогда появится больше шансов сбежать.
Голова парня разболелась сильнее. Радость от осознания собственной важности сменилась злостью на обстоятельства. Подавив гордыню, возросшую от слов Гааврила, Кастор произнёс:
— Вы правы, Высший жрец. Я долго противостоял тем, кто сильнее меня. Без страха я высказал правду королю и потерял всё. Прежнюю ошибку я не совершу. Стану покорным, чтобы однажды покарать Завада. Вернее, воздать по справедливости. Да поможет Создатель!
— Правильно рассудил, — одобрил Гааврил. — Только не допусти, чтобы Завад узнал о нашем знакомстве. Если начнёт расспрашивать, скажи, в подземелье никого не видел.
— Подозрительно, что он позволил мне находиться рядом с вами, — заметил парень.
— Завад поддался гневу, приказав закрыть тебя здесь, — сказал старец. — Не идеализируй его умственные способности. Спесь и гордыня мешают действовать здраво. Это может помочь тебе победить его.
— Почему он не убил вас как разбойников? — полюбопытствовал Кастор.
— Не увидел необходимости, — тряхнул бородой Высший жрец. — Угрозой мы для него не являемся. Зато помучить нас ему в радость. Не любит Завад аскетизм. Такие, как я, его сильно раздражают.
Парень кивнул, удовлетворённый ответом. Навьяны помолились и, свернувшись на полу в тесных клетках, заснули. Они не услышали, как дверь заскрипела и появился Завад, обеспокоенный состоянием Кастора. Он слишком дорожил им, чтобы позволить гнить в подземелье. Ударив кулаком по его клетке, Завад грозно вопрошал:
— Осознал ли ты вину, брат мой? Не будешь больше пытаться менять религию и порядки в моей обители?
— Я осознал вину, — проговорил Кастор, протирая слипшиеся от сна глаза. — Вы правы во всём. Я обязан вам подчиняться. Ведь вы ставленник Создателя.
— Ставленник Создателя, — хмыкнул «Высший» жрец. Ему понравилось лицемерие парня. — Ну-ну. Докажи, что раскаиваешься. Я открою клетку, а ты в знак почтения и уважения поцелуешь мне сандалии.
Кастор оторопел от наглости Завада. Осознать, что требование не послышалось, он смог не сразу. Гордыня не позволяла ему унижаться даже перед королём мира. Представить себя, целующим сандалии алчного лжепророка, у него не получалось. Горло сковывала тошнота.
Навьяны, запертые в соседних клетках, проснулись от голоса Завада и с сочувствием посмотрели на Кастора. От их любопытных глаз ему стало хуже. Гааврил закивал, как бы говоря парню: «Преклонись сейчас, чтобы не кланяться больше».
Кастор еле сдержал яростный крик. Внутренняя борьба раздирала его. Впившись ногтями в ладони, он отчаянно искал спасение от позора. Унижаться не хотелось так же сильно, как прозябать в окружении плесени и гнили. Парень понимал, что проверить, правда ли он является мессией, можно только победив Завада, а для этого нужно унизиться. От осознания этого лицо Кастора налилось кровью, а зубы сжались, словно тиски.
Завад открыл клетку провинившегося навьяна и демонстративно выставил ногу, обутую в золотую сандалию. Парень с презрением отметил, что такую обувь носят не жрецы, а лорды восточных земель.
— Что же ты стоишь? — поинтересовался «Высший» жрец. — Или не уверовал?
— Уверовал, — выдавил из себя Кастор, задушив гордыню.
Решив, что чем раньше он освободится, тем раньше Завад займёт его место, парень встал на колени. Подавляя брезгливость, Кастор поцеловал сандалию «Высшего» жреца. Сдерживаясь, чтобы не сплюнуть на пол, он сжал пальцы в кулак.
— Молодец, — заулыбался Завад и подтолкнул парня к выходу. — Продолжим обучение. Первый урок ты усвоил. Самое важное — покорность и безукоризненная вера в мою правоту, ведь я передаю смертным волю Создателя. Будь смиренен, верь лишь мне, и Создатель наградит тебя.
Кастор отвёл глаза в сторону, скрывая ненависть. Он представлял, как хватает Завада за горло и душит, пока шея того не посинеет, а сосуды в глазах не полопаются. Стараясь не выдать своё отношение к «Высшему» жрецу, парень чуть не заскрипел стиснутыми зубами. От сдерживаемого гнева лицо его покраснело, будто он весь день провёл на морозе. Благо, «Высший» жрец ничего не заметил, плохо ориентируясь в полутьме подземелья.
Гааврил и другие пленники проводили мессию испуганным взглядом. Они видели, что творилось с парнем, потому молились, чтобы у него хватило благоразумия раньше времени не конфликтовать с Завадом.