— Молодец! — обрадовался «Высший» жрец. — Ты научился колдовать, Кастор Хэдусхэдл! Главный этап обучения позади. Иди поспи. Завтра тебя ждёт более важное событие.
Кастор закивал как болванчик и побрёл в свою комнату. Благодаря встрече с настоящим Высшим жрецом, он понял, что означают слова Завада и его хитрая ухмылка. «Лжепророк сделает всё, чтобы присвоить мою магию, — осознал парень. — Он не из милосердия помог ей пробудиться во мне. Я лишь сосуд для магии. Убив меня, Завад завладеет ей. Мне неведомо, как противостоять ему. Если я вправду мессия, значит, магия моя сильнее, чем у любого колдуна. Ведь сила, пробудившаяся во мне, даётся лишь избранным. Отныне я, подобно архимагам, имею власть над Четырьмя Стихиями. Только как это поможет победить Завада? Я не умею управлять своим даром… Мне остаётся лишь одно — бежать из обители до того, как обучение завершится. Замешкаюсь — и Завад нападёт. Представляю, как он потирает потные ладони, воображая себя одним из сильнейших чародеев».
Потерявшись в потоке мыслей, Кастор кое-как добрёл до комнаты и без сил упал на кровать. Едва коснувшись подушки, он погрузился в мир сновидений, окутанный запахом гнили и ладана.
Посвящение в рыцари
Проведя сутки вместе, Вальтэриан и Беатриса переместились в королевские апартаменты. Глаза их горели желанием продлить наслаждение. Не прекращая ласкать друг друга, король и ведьма упали на кровать и переплелись телами, словно змеи. Когда страсть утихла, они заснули.
Проснувшись к обеду, Беатриса собралась уходить. Новый день накладывал на неё прежние обязательства, разжигал вину перед Астрид и стыд за проявленную слабость.
Король, разбуженный шорохом одеяла, не ощутил мук совести. Он сыто улыбнулся и, подперев голову рукой, продолжил нежиться в постели, наблюдая, как ведьма собирает вещи.
— Я не смогу расторгнуть контракт с Матильдой, — напомнил Вальтэриан, потянувшись.
— Ты мне ничего не должен, — обернулась Беатриса. — Мы сделали то, чего оба хотели, к чему стремились. Ночь позволила нам забыться. Теперь же взошло солнце и пора вспомнить, что ты король, а я фрейлина твоей невесты.
— Мы ещё раз встретимся? — поинтересовался король. В глубине его глаз таились печаль и надежда. Их не удавалось скрыть за ледяными нотками, пронзающими слова.
— Если прикажешь, — вздрогнула ведьма. Тело приятно ныло от поцелуев-укусов, оставленных Вальтэрианом на пике страсти. — Сама я к тебе не приду. Это было бы неправильно.
— Правила и приличия не для нас, — убеждал король. — Вернись ко мне. Забудь об обещании Астрид и годах в Смертфэлке.
— Мне пора, Вальтэр.
Поклонившись, Беатриса проследовала к выходу. Вальтэриан опустился на подушки, с силой сжав волосы, и чуть не вырвал серебряную прядь. Лёгкость от приятного пробуждения исчезла. Вместо неё в груди поселилась тоска.
К церемонии награждения король облачился в дорогие наряды, скрыв за сиянием бриллиантов потухший взгляд, и отправился в тронный зал.
Знатные лорды и леди терпеливо ожидали его появления, обсуждая сплетню, связанную с ним и Беатрисой. Слух, что король воссоединился с бывшей фавориткой, особенно волновал девушек, мечтавших занять её место.
Едва Вальтэриан показался в дверях, маги затихли. Быстрым шагом он прошёл к трону и, поправив камзол, плавно опустился. Следом появились воины подразделений Граунальфа и Альфграун в начищенных белых доспехах. Голубые плащи с вышитой посередине Гром-птицей тянулись за ними по полу. Отставая от них на три шага, шли Устин, Савва и Инна, держащая на руках младшего сына — Трифона.
Устин озирался по сторонам, с недоверием смотря на знатных особ. Он старался не показывать эмоции, хотя внутри трепетал от волнения и восторга.
Инна, прячась за спиной мужа, с грустью отмечала, что в окружении богатых леди выглядит как блёклая тень. Она с завистью присматривалась к нарядам знатных особ, понимая, что на такую роскошь ей не заработать, даже если она проживёт несколько жизней.
Ребёнок, сидя на её руках, чувствовал себя полностью защищённым и с интересом рассматривал интерьер замка и высокородных обитателей.
Савва с умилением глядел на него, испытывая не меньшее восхищение. Он воображал, что когда-нибудь сможет расхаживать с мечом наперевес и именоваться лордом. Тогда он одарил бы шелками маму, отцу купил бы корабль, а брату много-много сладостей.
Одеты деревенские жители были наряднее, чем обычно. Глава семейства порадовал обновками всех, кроме себя. На Инне красовался розовый сарафан с цветочным орнаментом. Причёску венчал расписной гребень. Трифон был одет в голубой кафтан и жёлтые сапожки. Савва выглядел наряднее родных, ведь его должны были наградить. Он явился в светло-зелёном камзоле, подпоясанном салатовой лентой. На Устине пестрел кафтан, сшитый Инной из оранжево-коричневых лоскутков. Из-за отсутствия денег глава семейства выглядел бедно даже по меркам деревни, из которой прибыл.