— Он член моей династии. Обвинить его без доказательств — значит оскорбить всех Колдов. Я не могу нападать на родственников, руководствуясь твоими предположениями. Чтобы разобраться в ситуации, обращусь к сыщикам. Если они назовут Норда виновным, кары он не избежит.
— Твои сыщики бездарны.
— Бездарных я заменил. Новые сыщики расследуют убийство Ревмиры и другие нераскрытые преступления.
— Они не справятся. Норд будет извиваться, как змей, и выкрутится.
— Хитрость и коварство свойственны Снэикам, а он — Колд. В его венах ни капли крови моей матери. Норд труслив. Обещаю, сыщики добьются от него правды. Я не подведу тебя. Нас. Виновный ответит, но не ценой чести моей семьи.
— А как же моя честь? — рассердилась Беатриса. — Меня отравили, хотели лишить ребёнка! Я потеряла бы его, если бы оказалась беременной. Мне страшно представить, что я бы испытала! Рассудок покинул бы меня.
В голосе ведьмы отчётливо слышалась боль, хотя она старалась скрыть эмоции. Обида на Вальтэриана за его расчётливые речи переполняла её. Леди Фаиэ вспомнила, как давным-давно, выбирая между любовью и властью, он выбрал власть.
— Не драматизируй, ты не была беременна, — безжалостно сказал король, будто мстя Беатрисе за отсутствие у них детей. — За все чёртовы разы, что мы делили ложе, ты ни разу не понесла!
— Мне пора, Ваше Величество, — ведьма поклонилась и, быстро смахнув слезу, покинула покои правителя мира.
Стремясь выплеснуть гнев, Вальтэриан скинул предметы с ближайшего стола, но легче не стало. Вздохнув, он наколдовал кубок ледяной воды и осушил, желая вернуть себе способность мыслить, не поддаваясь эмоциям. Ярость покинула его, уступив место усилившейся тревоге за Беатрису. Король испытал вину перед ней и страх, что покушение на неё повторится. Он пожелал самостоятельно разобраться в случившемся и отправился в покои лорда Норда.
Оказавшись в голубых апартаментах со светло-чёрным отливом, Вальтэриан подошёл к софе в форме снежного барса. На ней лежал его кузен, читая газету «Сплетни и интриги королевства».
— Милорд! — вскочил парень, отбрасывая газету и поправляя волосы. — Простите мой внешний вид. Я не ожидал вашего прихода.
— Я бы не потревожил тебя, если бы ты не подсыпал порошок леди Беатрисе, — произнёс король, наблюдая за реакцией родственника.
— В чём вы меня обвиняете? — сделал возмущённый вид Норд. — Я бы никогда не совершил столь низкий поступок.
— Хватит врать, — прошипел Вальтэриан, распознав ложь в словах родственника, взял его за воротник и прижал к стене. — Знаю, ты виновен. У меня нет времени с тобой церемониться, поэтому выбирай: либо ты умрёшь, либо во всём сознаешься и, возможно, я тебя пощажу.
— Я не вредил леди Фаиэ, — залепетал кузен, стуча зубами от страха.
— Скажи правду, Норд! — настаивал король. — Мне не хочется убивать тебя.
Парень дрожал, заикался и отрицал вину, пока Вальтэриан не посмотрел ему в глаза. Стоило Норду увидеть узкий змеиный зрачок родственника, он попал под гипноз.
— Я подсыпал леди Беатрисе порошок, которым травят крыс, — вымолвил парень металлическим голосом. — Он должен был убить плод.
— Предатель, — произнёс король и резко отпустил Норда.
Парень потерял равновесие и упал. Хватив его за волосы, Вальтэриан ударил кузена о перила софы. Норд заскулил, сдерживая болезненные стоны. На голове его появилась рана. Из неё хлынула кровь. Это пробудило в короле жажду насилия. Он нанёс родственнику пять ударов кулаком по лицу, превратив его в сгусток крови.
Протяжный крик Норда отрезвил Вальтэриана. Он отошёл от жертвы и ровно вздохнул, восстанавливая дыхание. Желание убивать покинуло его. Взглянув на окровавленные руки, король осознал, что пролил кровь Колдов, которую считал священной.
— Тебя мало уничтожить, — проворчал он. — Если бы ты не был моим кузеном, расколол бы тебе череп! Радуйся, что рождён не оборотнем и не человеком. Их, как свиней, резать можно.
— Убийство людей и оборотней я тоже не считаю п-п-преступлением, — подыграл Норд, сплёвывая сгустки крови на белоснежный ковёр. — Они дикие неразвитые варвары. Но я д-д-другой. Я чистокровный маг. С-с-смилуйтесь!
— Помню, как братья Паулин валялись окровавленные у моих ног, как воины Гарольда молили о пощаде, как мои невесты корчились в муках на ложе, — заворожённо прошептал Вальтэриан, не обращая внимание на мольбы родственника. — Нет ничего лучше, чем осознание власти над судьбами других. Меня завораживает возможность видеть, как капля за каплей из жертв вытекает жизнь.
— П-п-прошу о снисхождении! — пролепетал Норд, едва не потеряв сознание. — Вальтэр, мне плохо… Голова бо-болит. Белый ковёр стал красным.