Завершив практическую часть занятий, Завад оставил Кастора в библиотеке читать религиозные книги, а сам ушёл. Парень долго изучал их. В полночь он потушил свечи и отправился спать.
Кошмары портили сон. Освещённый мрачным месяцем, навьян трижды вздрагивал и открывал глаза, испуганно всматриваясь в темноту. Постель намокла от пота. Простыня смялась. Кастор ворочался. Ему чудился женский крик, сотрясающий лампады. Под утро парень решил обыскать покои «Высшего» жреца, какими бы ни оказались последствия.
Прячась за колоннами, он подкрался к спальне Завада. Повезло. Младшие жрецы не охраняли вход. Кастор тихо открыл дверь и проскользнул.
В темноте он не разглядел дорогое убранство покоев, зато заметил «Высшего» жреца, мирно посапывающего на огромной кровати. Кастор обошёл её, лихорадочно глядя по сторонам. Не обнаружив источник крика, он принялся искать ключи от камер навьянов. Парень осматривал столы, тумбочки, книги, стараясь не шуршать и двигаться тише мыши.
Отблеск луны в окне помог заметить рычаг, замаскированный под торшер. Оглянувшись на спящего Завада, Кастор дотронулся до странного механизма. Послышался тихий скрежет, и рычаг опустился. Стоящий у стены шкаф отодвинулся. За ним появились ступени, ведущие вниз.
Навьян начертил перед собой всевидящий глаз и шагнул в темноту. Чтобы лучше ориентироваться, он попробовал зажечь колдовской огонь. Маленькие искорки появились в ладони. Повинуясь воображению парня, они увеличились и загорелись ярче, превратившись в огненный шар. Сойдя со ступеней, Кастор осветил подвал храма.
Удивление исказило его лицо, когда в свете огня он узрел связанную девушку с кляпом во рту. Она сидела в лохмотьях на каменном полу, дрожа от холода и страха. Синяки выделялись на её белой коже, слёзы серебрились в уголках глаз. Возле девушки валялась тарелка с нетронутой кашей и опрокинутая кружка. Кастор чуть не выронил огненный шар, осознав, что пленнице не больше двенадцати.
Встретившись с ним взглядом, она замычала, прося о помощи. Парень поспешно зажёг лампаду, висящую на стене, и потушил колдовской огонь, чтобы не напугать девушку. Присев около неё, Кастор прошептал:
— Я уберу кляп, только не кричи. Я не наврежу.
Пленница закивала. Парень развязал её и вытащил кляп. Освободившись, девушка тихо спросила:
— Кто ты?
— Кастор Хэдусхэдл, — представился парень. — Я навьян. Как твоё имя и почему ты здесь?
— Моё имя Омелия, — ответила пленница. — Я тоже служительница культа Нави. Мои родители умерли от метозы, свирепствовавшей в столице мира. Дядя отправил меня сюда, потому что у него есть свои дети и прокормить всех он не способен. В обители я приглянулась «Высшему» жрецу. Он предложил мне сделать нечто неправильное, что Создатель не одобрил бы. Я отказалась, и Завад запер меня в подвале. До меня он держал тут других девушек.
— Где они теперь? — поинтересовался Кастор. Во рту его пересохло от тревоги.
— «Высший» жрец сказал, девушки мертвы, — заторможено молвила Омелия. — Он считает, такова воля Создателя.
— Я спасу тебя, — пообещал навьян. — Только прежде разберусь с Завадом.
— Не надо, — отказалась Омелия.
— Почему? — не понял парень. — Ты его боишься?
— Раньше боялась, — произнесла пленница, отрешённо смотря на Кастора. — Я плохо поступила, заговорив с тобой. Это была минута моей слабости. Грешно сомневаться в мудрости Создателя. Если я оказалась в подвале, значит, такова его воля. Слава Создателю, я вовремя вспомнила слова Завада! Уходи. Ты не должен здесь находиться.
— Он извратил писание и свёл тебя с ума, — догадался парень. — Ничего, Заваду воздастся за грехи. Жди. Воля Создателя скоро свершится!
Затянув верёвки на руках пленницы и воткнув ей в рот кляп, Кастор взбежал вверх по лестнице и оказался в покоях «Высшего» жреца. Потайной проход закрылся.
Завад продолжал спать. Хрусталики на шторах тихо звенели от храпа. Живот «Высшего» жреца вздымался, едва не касаясь балдахина. Мясистые губы безмятежно пускали слюни на кружево подушки.
Возвышаясь над ним, Кастор задавался вопросами: «Как можно спокойно спать, свершив столько злодеяний? Неужели советь не тревожит?» Мирное дыхание «Высшего» жреца было ответом. Он не считал себя виноватым. Напротив, верил: раз Создатель не мешает — значит, разрешает.
Радовало парня лишь то, что Завад позволял себе пить вино и есть мясо. Ведь если бы не полный желудок, «Высшей» жрец мог бы проснуться и застать Кастора в подвале.