— Раз вы испугались, значит, Высший жрец прав, — улыбнулся Кастор.
— Я Высший жрец, — возразил Завад.
— Мы все знаем, что нет, — покачал головой парень и вообразил, как «Высшего» жреца растягивают на дыбе, как хрустят, ломаясь, его кости.
Кастор думал о мести со страстью сумасшедшего. Хотя стыдился своего гнева, ведь мысли о убийстве не должны посещать праведного навьяна. Как и сказал Гааврил, представленное Кастором стало явью.
Завад поднялся в воздух и закричал, точно свинья, которую режут. Невидимый палач выкручивал его руки и ноги, тянул в разные стороны, гнул. «Высший» жрец не мог защититься. Глаза его безумно смотрели в пустоту, ища источник боли.
Кастор не ожидал, что магия сделает фантазию реальной. Поэтому, растерявшись, прекратил представлять пытку «Высшего» жреца, и тот рухнул на каменный пол.
Боль постепенно покинула Завада. Он перестал сотрясаться в конвульсиях и забился в угол. Сжавшись, «Высший» жрец посмотрел на навьянов, щуря маленькие мышиные, глазки.
— Оставь его, мессия, — попросил Гааврил, с жалостью глядя на бывшего мучителя. — Ты сильнее ярости. Лучше потрать магию на освобождение братьев и сестёр от чар Завада.
Парень изгнал из сознания чёрные образы мести и попробовал убрать верёвки с запястий. Они жгли кожу, оставляя красные следы и кровоподтёки. Кастор сосредоточился на боли, представил, что верёвки превратились в змей и уползли. Они зашевелились на руках, стали склизкими. Парень услышал шипение. Под воздействием мыслей навьяна магия, являющаяся частью атмосферы Сноуколда, изменила структуру верёвок. Вместо них запястья Кастора обвили змеи. Он скинул их, и змеи скрылись в трещинах пола.
Парень размял затёкшие конечности и подошёл к зачарованным навьянам. Они по-прежнему держали ножи у горла собратьев. Без приказа Завада заколдованные жрецы не могли опустить руки.
— Уберите ножи, — попросил Кастор, смотря им в глаза.
В его зрачках сосредоточилась магия. Навьяны поддались гипнозу и опустили руки. Ножи упали на каменный пол, огласив подвал звоном.
Кастор смахнул с лица пот. Он не хотел подчинять собратьев своей воле. Ему нужно было расколдовать их. Однако парень плохо понимал, как это сделать.
— Завад заколдовал навьянов, дав им эликсир забвения, — подсказал ему Гааврил. — Души их заснули. Чтобы разбудить братьев и сестёр, нужно связаться с ними в тонком мире.
— Вывести их из транса будет тяжело, — осознал Кастор. — Большая вероятность потерять энергию и остаться в мире духов вместе с ними.
— Твоя магия сильна, — ободрил Высший жрец. — Мир Нави тебя не поглотит. Ты вернёшься в первое измерение, разбудив собратьев.
Парень сел на полу в позе лотоса и закрыл глаза. Магия вытекла из его ладоней, заполнив подвал белым дымом. Душа Кастора покинула тело, пересекла межмирье, границу мира живых и мёртвых, и попала во второе измерение. Почувствовав вибрации душ собратьев, мессия поделился с ними энергией, и они покинули тонкий мир.
Души зачарованных навьянов вернулись в тела. Кастор поднялся с пола, держась за стену. Сил говорить с собратьями у него не было. Очнувшиеся навьяны рассеянно посмотрели на него, затем повернулись к бывшим пленникам.
— Я вам всё объясню, — пообещал Гааврил. — Только сначала отдохните и успокойтесь. Мрак сошёл с обители. Наш запутавшийся в грехах брат-Завад, не пострадает. Я верну его на путь добра. Ибо в грехах Завада есть моя вина. Раз он согрешил, значит, я был плохим настоятелем. Вас я тоже прощаю, ведь вы не ведали, что творили.
Высший жрец отвёл Завада в его комнату, заставил молиться и пересказывать священное писание. Кастор считал, что разговаривать с тем, кто понимает звериный язык, глупо, но не мешал. Потратив много энергии во время пребывания в мире духов, он еле добрёл до постели и заснул, как только коснулся подушки.
Яд короля
Беатриса Фаиэ проснулась к обеду. Произошедшее в парке она не помнила. Посмотрев в зеркало, ведьма обнаружила, что оберег пропал, а глаза приобрели розовый оттенок — признак приворота. Озадаченно погладив спящую баторию, Беатриса позвала стражника и приказала заложить карету. Она захотела посетить места, в которых была вечером, чтобы понять причину беспамятства.
Ведьма обошла музей, библиотеку и театр, однако ничего не вспомнила и отправилась в центральный парк. Зайдя в беседку, она села за стол и приказала кучеру подождать.
Наслаждаясь природой, Беатриса гадала, где могла оставить волшебный оберег. Тучи на глазах чернели, приобретая форму топора. Парк медленно погружался во мрак. С грустью леди подумала, что прятаться в темноте — любимая привычка всех злодеев: от Вальтэриана и Еликониды до простых разбойников.