Янина напала на Августа. Он отстранился и посоветовал лучше отрепетировать выпад. Принцесса попробовала ещё раз. Рыцарь одобрил и продемонстрировал, как сделать поворот, вращение и отвлекающий манёвр. Она повторила.
— Отлично держитесь, — похвалил Август. — Будьте уверенней в себе.
— Я пытаюсь, — отбила удар Янина. — Мне спокойнее, что мы сражаемся на деревянных мечах.
— Старайтесь нападать чаще и резче. Ищите незащищённые места на теле соперника. Бейте в них. Не опускайте оружие, пока он не испустит последний вздох.
— Обязательно убивать во время поединка?
— Сначала хотя бы обезоружьте врага. Миловать или карать решите потом.
Принцесса согласилась. Спустя полчаса тренировки Август заметил, что силы покидают её, и предложил продолжить занятия завтра. Янина поблагодарила и направилась в коридор. На пути к своим апартаментам она встретила Жюльетту Браунэль.
— Миледи, — поклонилась фаворитка Конана, приторно улыбаясь. — Как вам наши края? Не жарко?
— В Бекруксе чудесно, — солгала Янина. — Только много комаров и прочих паразитов. Но я исправлю это.
— Как мило! — рассмеялась Жюльетта. — Вы один день на юге, а уже полюбили его. Я собираюсь вечером посетить гладиаторские бои. Не составите компанию?
— Подобные мероприятия не в моём вкусе, — отвела глаза принцесса.
— Нет ничего лучше, чем видеть, как сражаются сильнейшие из мужчин, — с наслаждением проговорила леди Браунэль. — Конан любит поединки. Победив соперника, он приходит ко мне и вновь демонстрирует мужество, силу, выносливость. Вы поймёте моё восхищение в первую брачную ночь. Верно, подруга?
— Я вам не подруга, леди Жюльетта, — ожесточилась Янина. — Если вас вообще можно назвать леди. Я против гладиаторских боёв и ваших отношений с моим женихом! Кровопролитие и измена должны быть запрещены законом.
— Вам лучше поскорее полюбить гладиаторские бои и смириться с моим существованием, — посоветовала Жюльетта. — Конан не откажется от привычек ради вас.
— Вы всего лишь привычка? — изогнула брови принцесса.
— Я единственная любовь лорда Граффиаса, мать его детей и оборотень, что немаловажно, — яростно протараторила леди Браунэль.
— Ваше существование отравляет мне жизнь, — призналась Янина. — У Конана не должно быть любовницы! Это неправильно.
— Думаете, вам не повезло? — ощетинилась Жюльетта. — Считаете себя жертвой? А каково было мне отпускать любимого в Альтаир? Зная, что ради блага королевства он должен жениться на вас, я задушила гордость и смирилась со статусом вечной любовницы. Из-за этого моих детей до конца жизни будут называть бастардами! Я пожертвовала всем. Хотя мне больно видеть вас рядом с Конаном.
— Я не прошу терпеть меня, — выдала принцесса. — Я готова заплатить сколько угодно золота. Берите и уезжайте из Наккара.
— Почему вы не можете простить мне моё существование и позволить находиться с любимым? — вопрошала леди Браунэль. — У вас нет союзников в Бекруксе. Я готова помочь. Нам нужно дружить, а не враждовать. Вы ведь не хотите, чтобы ваше положение стало более шатким?
— Вы мне угрожаете? — уточнила Янина.
— Я не намерена отступать, — заключила Жюльетта. — Я готова на всё ради счастья Конана и наших детей. Не вздумайте их обидеть. Иначе я не посмотрю на ваш титул.
Оборотниха обошла принцессу и скрылась в тренировочном зале. «Она не сделала мне ничего плохого, — убеждала себя Янина, наблюдая за пламенем, отбрасывающим тень на серую стену. — Мне незачем вредить ей. Однако Жюльетта может стать помехой. Волчица втрое опаснее, когда у неё есть волчата».
Принцесса вытерла вспотевшие ладони платком и упёрлась лбом в стену. Хотелось скулить, как покусанной собаке. Из-за переживаний она чуть не опоздала на праздничный ужин, устроенный Граффиасами в её честь.
Янина поспешно спустилась в тронный зал и села возле Конана. Прежде она не видела столько мясных блюд. Ей почудилось, будто голова свиньи с укором смотрит в её сторону. Заяц в пюре шевелится. А ягнёнок блеет, делая пузыри из соуса, которым облит.
Оборотни подозрительно покосились на принцессу. Она замученно улыбнулась и опустила взгляд в пустую тарелку. Янина старалась не смотреть на еду и одежду южных лордов. Бусы оборотних из зубов грифонов и кожаные платья, отороченные мехом, вызывали отторжение. Коричневые камзолы оборотней сливались и напоминали поток грязи.