— Моё отношение к нему не изменилось, — фыркнула эльфийка. — Он с рождения сумасшедший. Ещё и употребляет наркотики, заглушая боль в минуту обострения болезни. Безумный наркоман-убийца на троне мира! Что может быть хуже?
— Его испортившаяся с годами тётя, — прозвучал саркастичный ответ.
Еликонида пнула дверцу шкафа. Раздался щелчок, и поместье превратилось в заброшенный цирковой шатёр.
На арене лежали гантели и обручи. Над ними возвышалось прямоугольное зеркало, верхушкой цепляя канат. Места для зрителей пустовали.
Эльфийка узнала место и обернулась проверить, нет ли поблизости уродов — обитателей цирка. В темноте почудился вампир, кормящий голову, выросшую на лбу, трёхногая фея, танцующая сама с собой, и четыре сросшихся оборотня.
— Зачем я здесь? — вопрошала Еликонида у пустоты.
— Вспомни, что сделала с циркачами, — подала голос Селена.
— Тик-так, — из вспышки под куполом появились часы.
Обитатели цирка вышли из пустоты и заняли зрительские места. Белые огоньки осветили арену. Уроды засмеялись, готовые смотреть представление, и принялись есть засушенных кузнечиков, хлопать в ладоши и запускать маленькие фейерверки.
— Я не хотела их убивать! — воскликнула эльфийка. — Они погибли случайно… Я была ребёнком… Зачем вспоминать прошлое?
— Ты должна лучше понять единственного племянника, — ответила королева.
— У нас разные случаи! — разозлилась Еликонида.
— Тик-так, — напомнили о времени часы. — Тик-так, так-так.
— Хватит, — закрыла уши эльфийка. — Не хочу слышать. Не хочу!
Канат упал на арену. Зеркало покрылось трещинами. Гантели застучали по полу, точно барабанные палочки. Обручи поднялись в воздух и закружились вокруг Еликониды.
— Прекрати! — крикнула она сестре.
— Я в твоей голове, — прошептала Селена. — Цирка не существует. Ты спишь.
— Я хочу проснуться! — взмолилась эльфийка.
— Ответь, что ты сделала? — настаивала королева. — Торопись! Время истекает. Зрители устают ждать шоу. Скоро пустятся на арену.
— Ты дружила с леди Андрой Нормолк, — забормотала Еликонида. — Я ревновала. Мне едва исполнилось четырнадцать… Я захотела подшутить. Напугать её. Я пригласила Андру в цирк. Когда циркачи стали расходиться, подожгла обруч и кинула в неё. Андра должна была успеть потушить пламя. Она казалась сильной колдуньей, но…
— Не успела, — подытожила Селена. — Андра сгорела вместе с цирком и циркачами. Как поступила ты, когда огонь пожирал их?
— Сбежала, — ответила эльфийка. — Пламя объяло купол. Ни один колдун не смог бы его остановить.
— Невинная шалость обернулась трагедией, — мрачно изрекла королева.
— Большей банальности не придумаешь, — фыркнула Еликонида.
— Ты ответила правильно на вопрос, — удовлетворённо сказала Селена. — Только время закончилось.
Часы раскололись пополам. Уроды встали с мест и кинули стулья на арену. Пламя объяло канат. Дым поднялся до купола. Темнота приняла облик врагов эльфийки.
— Ничтожная! — закричали они, поддерживаемые уродами.
— Я вас не боюсь! — воскликнула Еликонида. — Я сильнее!
— Глупая бунтующая дочь, — выступила вперёд Ламелионида. Худое осунувшееся лицо, обрамлённое жидкими волосами, осуждающе посмотрело сквозь пламя.
— Не боюсь, — повторила эльфийка. — Исчезните!
— Добродетели в тебе мало, — из сгустка тьмы появилась жрица. — Кайся и молись. Свобода в смирении. Укроти гордыню.
— Прочь! — рявкнула Еликонида, убегая от огня.
— Ты не лучше меня, — наступил в пламя Мутин и превратился в обугленного скелета. — Посмотри, что случается с такими, как мы.
Заводная кукла-обезьянка взяла младенца, положила на землю и ударом тарелок размозжила ему голову. Мозги, смешанные с кровью, вытекли на арену.
Эльфийка превратила вырвавшийся крик в звериный рык и вытянула руки, готовая разорвать любого.
— Ты слабая, — взмахнула розгами воспитательница. — Мечтаешь о свободе. Но у тебя нет духу, чтобы её получить.
Еликонида кинулась к ней и упала на гирю. Призрак воспитательницы исчез.
— Ничтожная! — заголосили порождения темноты. — Слабая! Глупая! Смутьянка!
— Сестра, помоги, — взмолилась эльфийка. — Не могу больше… Почему я не просыпаюсь? Отвечай!
Королева молчала. Уроды прыгали, шумели. Огонь трещал, поглощая купол. От дыма слезились глаза. Засушенные кузнечики ожили и скакали по зрительским местам.
— Твой сон будет длиться вечно, — запели старики и старухи, появившись из-под земли. — Засыпай! Ты не умрёшь. Баю-бай. От нас не сбежать. Засыпай! Ведь ты давно спишь. Баю-бай.
Еликонида закричала. Пламя дёрнулось перед ней. Не видя способа спастись, она легла в ещё не выжженный угол арены и последовала совету жителей острова. Заснула.