Обменявшись парой фраз со старшим жрецом, Касьян ушёл. Высший жрец пропустил в исповедальню следующего прихожанина и стал в проходе, желая понаблюдать за исповедью.
— Я согрешил, возжелав жену друга, — пробасил грешник.
— Нужно больше работать, — пробурчал Кастор. — Тогда мысли похабные не тревожат.
— Раскаиваетесь? — вопрошал у прихожанина Майслав, не обращая внимание на Высшего жреца.
— Раскаиваюсь! — ответил грешник.
— Молитесь трижды в день, помогайте соседям, и Создатель простит вас, — сказал старший жрец.
Прихожанин поблагодарил и скрылся за дверью. За ним вошла ведьма, кающаяся, что съела мясо священной одноглазой рыбы.
Кастор потянулся от скуки. Следующие грешники тоже признавали вину. Исповедь проходила предсказуемо. Когда все желающие исповедовались, он подошёл к старшему жрецу и, смеясь над собой, похвалил:
— Молодец, Майслав. Похоже, я бездарный исповедник. Признаю, ты ведаешь больше меня.
— Вряд ли, — кашлянул старший жрец. — У меня есть опыт. Зато у тебя — дар! Его опыт не заменит. Отчего ты грустный? Каша убежала?
— Прекрати, — отмахнулся Кастор.
— Пора, — взглянул на часы Майслав. — Кукушка скоро прокукует. Опаздываем.
— Куда? — подскочил Высший жрец.
— На обряд исцеления прихожан плодами Фиверу, — напомнил старший жрец. — Ты от волнения забыл о нём?
— А! — схватился за волосы Кастор. — Ещё дерево волшебное… Чтоб его!
— Выше голову, Высший жрец! — толкнул его плечом Майслав.
— Как скажешь, старший жрец, — пихнул в ответ Кастор.
Они рассмеялись и покинули исповедальню. С кухни шёл аромат грибов и зелени. Насладившись им, навьяны распахнули дверь в комнату с Фиверу. Майслав растворился в толпе прихожан. Кастор взошёл по ступеням на пьедестал.
Дерево наклонилось, приветствуя его. Серебряные веточки закачались, со звоном ударяясь друг о друга. Синие листки зашелестели, обнажая лиловые плоды в форме звёзд. Корни приподнялись. По ним потекла магия, как по вене кровь, создав над деревом огненный купол.
Прихожане прониклись атмосферой священного места и ощущали себя как в небесном чертоге. Смотрели на Высшего жреца с благоговеньем, точно на Создателя, и взволнованно шептались.
Благодаря празднику Света их с каждым годом становилось больше. Культ Нави укреплялся, угрожая затмить веру в Четыре Стихии.
Кастор оглядел толпу и страх объял его. Кожа покрылась мурашками. Колени задрожали. Он в панике нашёл взглядом Майслава. Тот кивнул, призывая к действию. Высший жрец одёрнул мантию трясущимися руками и робко произнёс:
— Братья и сёстры, настал час, которого мы ждали! Фиверу дал плоды. Они способны даровать исцеление, но не всем позволено их отведать. Чудо для одних может стать гибелью для других. У всего есть оборотная сторона.
Навьянов предупреждение не напугало. Они выстроились в очередь к цветущему дереву.
Кастор заглянул в глаза первому прихожанину и позволил сорвать волшебный плод. Отрицательной энергии он не почувствовал. «Избранные Создателем не ошибаются, — убеждал себя Высший жрец. — Ауру собеседника я видел, даже когда не обладал магией. От негодяев исходит тёмная энергия. За час общения с ними я теряю столько сил, что день восстанавливаюсь. После разговора с королём было так. Я распознаю чёрную ауру. Бояться нечего».
Кастор стал раздавать фрукты быстрее. Майслав забеспокоился, подошёл к нему и тоже взглянул в глаза прихожанам. Тьмы в их сердцах он не обнаружил.
Ветки Фиверу опустели. Прихожане, вкусившие плоды, поблагодарили Высшего жреца. Не успели они прочесть первую строчку молитвы, как кровь хлынула из их ртов. Прихожане захрипели и повалились на пол. Жрецы храма Нави подбежали к ним.
— Мертвы, — объявил Майслав, осмотрев тела.
Высший жрец побледнел. Предсмертные вздохи верующих и тихий шелест Фиверу превратились для него в песню смерти. Она назойливо звучала в голове. В ней слышались обвинения в убийстве и проклятия.
Жрецы Нави возвышались над мёртвыми прихожанами, не смея произнести ни слова. Они, словно ледяные статуи, не шевелились, отстранённые и изумлённые.
В могильной тишине старший жрец поднял с пола надкушенный фрукт и, осмотрев его, изрёк:
— Братья и сёстры, смерть прихожан — не кара Создателя. Они погибли от яда саламандры. Кто-то облил им плоды.
— Завад, — прошипел Кастор. — Он заслуживает мучиться при жизни! Убийца, чудовище!
— Успокойся, — схватил его за плечи Майслав. — Завад не дурак, чтобы подставлять себя. Ему известно, если что-то случится, на него подумают в первую очередь.